Маргарита Чижова

Еще в детстве я стала замечать, что у некоторых людей есть буквально маниакальное желание тебя накормить. Сперва мне казалось: этим страдают только бабушки, которые пытаются напихать в любимых внуков все найденное в холодильнике. По мере взросления стало очевидно: нет, этой "болезнью" страдают и вполне себе молодые люди, при чем обоих полов. Типичный разговор с подобным человеком выглядит так: ~ Хочешь яблоко/банан/кусок свиного сала/пирог/перченого мороженого? ~ Нет, спасибо. ~ А моржового хрена/грибов в кляре/суп с кунжутом?! ~ Нет, спасибо, я не голодна/не голоден...

С начала года его упрямо преследовали неприятности: зрение стремительно портилось, и к лету он полностью ослеп на оба глаза. Пришлось мало-помалу приспосабливаться к жизни в абсолютной темноте: есть с осторожностью, вставать и ложиться аккуратно, чтобы случайно не удариться о стены. Он был искренне благодарен тем людям, кто заботливо помогал выйти на улицу, дружески хлопал по плечу и подбадривал добрыми словами. Больше всего он боялся, что теперь не сможет полноценно выполнять свою работу — растеряется, споткнется...

К нам спешит краса-весна, И сугробы тают. В лужи вновь кладут асфальт И катком равняют... В нашем городе каждый год наблюдается одна и та же картина: в марте пригревает солнышко, грязный снег по обочинам делается еще чернее, птицы кучкуются на ветках, а "дорожники" - возле впечатляющего размера ям... В деревне все гораздо проще. С началом марта узкий проселок превратился в сверкающий каток: от одной обочины до другой простирался лед, покрытый сверху тончайшим слоем воды. Отправившись в город пешком, я всей вредной сущностью пожалела, что пожадничала и не купила к рабочим берцам грунтозацепы...

Сильная и независимая Кира жила одна. Не было у нее ни пресловутых сорока кошек, ни собаки, ни даже мелкой шиншиллы. Лет десять назад, еще при живой матери, убогую однокомнатную «хрущевку» осаждали то клопы, то тараканы, но потом исчезли и они. Подруги время от времени выскакивали замуж, разводились, рожали детей, меняли любовников, а Кира исправно ездила на работу и выращивала цветы, компактно заставив горшками три узких подоконника. Несколько крупных растений занимали южный угол комнаты, но им не хватало света, и несчастные чахли в своих огромных пластиковых кадках...

Местные зовут его по-разному: кто Ваней, кто Робинзоном. Последняя кличка прилепилась к мужику из-за его рода занятий, а занят Ваня преимущественно тем, что пытается выжить на окраине города среди таких же, как он бомжей. В позапрошлом году Робинзон странствовал с приятелем, но тот не смог пережить зиму: напился и замерз насмерть.  На вид Ваня страшен, лохмат и вонюч. Летом он частенько отирается неподалеку от кладбища, где впервые и пересеклись наши пути.  В будний пасмурный день старый погост – место безлюдное и мрачное...