Игорь Кузнецов

Воды отошли в полночь. Во сне. Но мы сразу проснулись. — Пора, — сказала жена. Я вскочил и без тапочек помчался на кухню. На бумажке возле телефона рукой жены крупно, зелёным фломастером, был написан номер. Я оценил её предусмотрительность — цифры всё равно расплывались перед глазами, но я смог сосредоточить на них повлажневший взгляд и реально, а вовсе не фигурально дрожащей рукой стал накручивать телефонный диск. Ответили мгновенно. И напоследок, ещё раз уточнив адрес, немного успокоили: — Машина выезжает. Жена тем временем успела одеться — видимо, мой разговор со «скорой» длился гораздо дольше, чем мне показалось...

Каникулы тогда выдались тяжёлые. Особенно поначалу. За необъяснимые пропуски занятий и какие-то ещё студенческие происшествия Ивана лишили стипендии. Квартира, которую он сдавал на учебные месяцы, тоже больше не приносила дохода – ему самому как-то надо было тут пережить длинное лето. Жить было практически не на что. Иногда он ходил к семейным друзьям и там его кормили. Но занимать деньги, не зная срока отдачи, было неудобно. Тогда возник художник Адмиралов. Как и кем они друг другу были представлены, Иван не помнил. Потому как случилось это, естественно, по нетрезвому делу. Квартира одинокого и свободного студента быстро стала удобным местом для выпивания...

Скрежетало не железом о причал, а у Крысина в голове, словно голова его была составлена из плохо подогнанных, внахлёст, кусков жести. Но катер они подали вовремя. Бывший рыболовецкий мотобот, резиново поскрипывая, тёрся левым бортом об автомобильные покрышки. Рыбой он всерьёз давно не промышлял, а был свежевыкрашен и пристойно ухожен для прогулочных нужд. Пахло соляром, железом и синей краской. Под сходнями сумрачно и смачно хлюпала вода. - Рыбин, Рыбин, Рыбин, - представлялся входящим на борт капитан в военно-морском застёгнутом чёрном бушлате и лихой капитанской фуражке, натянутой по самые уши – ветер с севера, от истока Ангары дул резвый...