Екатерина Романова

Пименов внимательно следил за приборами. Его глаза бегали от панели к панели, а пальцы выбивали марш на подлокотниках кресла. Наконец он удовлетворенно выдохнул: - Идеально! – и откинулся назад так, чтобы видеть иллюминатор. Звонок заставил его вздрогнуть. Пименов быстро поправил форму и сел, выпрямив спину. - Слушаю вас. На экране показалось округлое румяное лицо. Мужчина мог бы выглядеть добрыми, но кустистые черные брови, сдвинутые на переносице, этому мешали. - Ну, Юрка, готов лететь домой? - Готов! – вскрикнул Пименов и закашлялся. Получилось уж слишком высоко. Он покраснел и опустил взгляд...

Мне нужно записывать, чтобы не забыть. Я смогу запомнить. Последовательность событий была такая. 2.07.2018 – вчера утром заиграло радио. Оно было сломано много лет, и починить его не удавалось. Просто деревянная коробка с динамиком, ничего серьезного. В девять утра оно включилось. Сначала играла музыка. Потом, когда мои ноги коснулись пола – раздался треск и приятный женский голос объявил: «Объект 3 встал». По радио много чего говорят и не в моих правилах придавать значение такому. Но потом, когда из кофейника полилась в кружку коричневая ароматная жидкость, радио снова заговорило. «Объект 3 принимает кофе»...

- Пора завязывать уже с этим, - Петров сплюнул в сторону и пнул пыльный камень. - Я больше устал от твоего вечного нытья, чем от работы - мужчина в строгом сером костюме достал чемоданчик из космической шлюпки, на которой они спустились на планету. Он внимательно осмотрел блестящий металлический корпус, деловито похлопал по нему ладонью и захлопнул люк. – Работа тяжелая, перелеты длинные, платят мало… Чего не уволишься тогда? - Слишком простой ты, Сечкин. Вдруг уволишься и будет так же? Петров показал рукой вдаль. Туда, где на фоне теплого закатного солнца виднелся дом с проломленной крышей,...

У меня железная мама. И папа железный. У них холодные руки и пахнут они странно. А вот цветы пахнут хорошо. Когда меня ведут в детский сад, мне очень нравится их нюхать, особенно те, которые называются георгины. В садике железная воспитательница. Она учит нас считать и петь песни. Я не путаю ее с мамой. У мамы красные браслеты и краской написано имя на груди. Папа говорит, что это «татуировка» и они смеются. А у воспитательницы синий платок и тоже имя, но другое. И цвет краски другой. Я пока не могу прочитать, что там написано, но знаю, что мою маму зовут Таня, а воспитательницу Ирина Петровна...