Бальзам на израненную душу

"Не стать тебе музыкантом" Эту фразу в разных вариациях говорили Тате много раз. Однако девочка упорно продолжала заниматься на фано и даже флейте. Мама советовала никого не слушать. Когда-то она сама семь лет отдала музыке и верила, что ее дочка станет знаменитой. Тата разучивала одно произведение за другим, работая над техникой и беглостью. Даже по дороге в музыкальную школу, которая находилась на другом конце города, она повторяла и повторяла про себя нотный ряд. Только музыку Тата не чувствовала. Ни капельки. Мама не знала, сколько раз слезы готовы были брызнуть из глаз, когда вредные пальцы не попадали по нужным клавишам. Как ныла спина, как хотелось просто полежать и почитать книжку. Как убийственно летнее солнце манило на улицу. Потом осень проходила яркими красками мимо. Зима звала поиграть в снежки, а весна грустно ждала у подъезда, зря подсовывая ветки сирени в окошко. Но девушка продолжала мучить клавиши. Она просто не могла позволить себе бросить заниматься музыкой. Уставшая на работе мать каждый день садилась рядом играть увертюры и пьесы. Без стенаний и жалоб. Она отказывала себе во всем, чтобы купить красивое концертное платье и новый инструмент для дочки. Разве могла Тата разрушить мечту самого близкого ей человека? Рассказать, что всей душой ненавидит музыкальную школу, фортепиано, Шопена, и эту дурацкую флейту. Что ее увлекает мир цифр и что стала победителем олимпиады по физике. Что хотела бы поступить в Бауманку, а не в Гнесинку. Но мама не поймет, поэтому после школы она брала футляр и спускалась в метро. Когда ноябрь уже готовился уступить свои права морозному декабрю, Тата упала. Сильно. Подскользнулась на плитке и плюхнулась на спину. Резкий хруст не предвещал ничего хорошего. Войдя домой, девушка села на пол и заплакала. Навзрыд. Мама, мывшая посуду, бросилась к ней. Обнимала, гладила по голове, но никак не могла успокоить. Всхлипывая, Тата протянула ей разбитый футляр со сломанной новой флейтой. "Не стать мне музыкантом, мама",— Девушка уткнулась головой в грудь матери и прошептала: "Я не хочу". "Ну и ладно!"— женщина ласково поцевала дочку в макушку. #музыка #семья #мамадочка #рассказ #проза #писатель #писательница

Унесённые летом Анька сидела в цветнике. Мужском. Громко гремела музыка деревенской дискотеки. Летняя августовская ночь только вступила в свои права, окутав молодежь своим покровом. Девушка заливисто смеялась шуткам и дурачеству мальчишек, которые пытались обратить на себя внимание городской красавицы. Анька совсем недавно приехала к бабушке догуливать лето перед последним классом школы. Впереди был ещё целый месяц свободы, куража и влюбленности. Все пакости которой она уже ощутила на себе. Димка, высокий, загорелый, с задорной улыбкой и модной стрижкой, был не похож на уже знакомых ребят. Девушка приезжала сюда каждое лето, начиная с 8 лет. За это время она уже обросла подружками, друзьями и, естественно, недругами. Дни проносились яркими переливами калейдоскопа в помощи бабушке в огороде, сбором сладких ягод в ближайшем лесу, купанием в речке и вечерними прогулками, плавно переходящими в ночь, по деревне. Сладкий запах лета сводил с ума и будоражил кровь. Димка гулял в другой компании ребят, чьи девчонки люто ненавидели Аньку и ее подруг. Ребята на расстоянии обменивались колкостями и шутками, но все менялось на дискотеках. Магия сельского клуба, не иначе. Можно было танцевать медляк с кем угодно, хотя шушуканий было не избежать. На следующее утро все всегда обсуждали: кто, где и с кем. Раньше Аньку это все страшно забавляло, и она разрешала себе танцевать как со своими, так и с мальчиками из вражеского лагеря, ловя на себе мстительные взгляды "тех" девчонок. Но этим летом всё изменилось. Ее часто приглашали, но Димка ни разу. Обида и боль терзали изнутри. "Почему?"— Спрашивала она себя много раз, лёжа до рассвета без сна. Девушка была красива: большие карие глаза обрамляли длинные, выгоревшие на кончиках ресницы, темные волосы пышной мягкой волной окутывали плечи. Тонкий изящный нос так и норовил взвиться повыше, а красивые губы часто растягивались в улыбке. Она была невысокой и хрупкой, но яркой, звонкой и завораживающей. Ни дать ни взять Скарлет О`Хара. Она и чувствовала сейчас себя ею в окружении парней на перилах клуба, словно на лужайке поместья Уилксов. Но местный Эшли ходил где-то мимо и даже не смотрел в сторону Аньки. От досады красотка покусывала губы. В какой-то момент она забралась на перила и прокричала, что сейчас сделает сальто. Не зря же она училась гимнастике столько лет. Под очередной громкий бит и внимательные взгляды собравшейся из ниоткуда толпы, Аня сделала стойку и прыгнула с парапета вперёд в темноту. Однако она не учла, что высота оказалась недостаточной для полного переворота. Больно вывернув ногу, девушка с криком упала на землю. — Ну ты даёшь! Совсем дурочка, что ли? — встревоженное лицо Димки оказалось совсем рядом. — Где больно? — Ногу. Ай! — вскрикнула пострадавшая, когда парень стал ощупывать лодыжку. — Давай я помогу тебе дойти до дома. С этими словами он подхватил ошарашенную Аньку на руки и под выкрики: "Да она придуривается", "Сама дойдет", с одной стороны и "Да мы сами поможем" с другой, зашагал в сторону улицы. "Нет, не Эшли. Рэт, точно он", — почему-то подумалось девушке. Она покрепче обняла шею парня и счастливо молчала всю дорогу. Димка навещал ее каждый день, пока заживало растяжение, а потом просто так без повода. Они гоняли на великах, проигрывали друг другу в карты и робко целовались под звездным небом. Последнее лето перед взрослой жизнью заканчивалось замечательно.