Владимир Черепанов

На солнечном пригорке молодая Стояла роща, радовала глаз. Война, железной лапой все кромсая Через Урал достала и до нас. И холод с инеем в углах, Без мужиков в нетопленых домах. И нужно было добывать дрова – Всё что горит разыскивать впотьмах. Мороз гнал в рощу вдов, подростков хилых От слабости едва держа топор. Рубили выше, где срубить по силам, Хоть пол ствола да занести во двор. А летом встали безголовые стволы С корявыми и черными руками. Смотреть на них без страха не могли; Мы – дети, быстро рощу пробегали. Мы помним всех кого война убила, А сколько покалеченных пришло? Жизнь боль и боль работа через силу, Их много раньше срока полегло...

Надеялись, но лучше б не мечтали. Газманов пел: «Свободу до конца!» Да вот в какой-то яме оказались Мы без идеи, веры, без лица. Кругом суррогаты: вино, еда; Мораль суррогатная превнесена. Суррогатные отцы, суррогатные матери, Суррогатная демократия. И лишь Россия – настоящая. Чего-то ждущая, скорбящая...

Есть растения в природе, имя им сорняки. И расти в огороде явно им не с руки. В огороде прополют, там им смерть, а не честь. Им другое в природе назначение есть. Где порушили землю, раны ей нанесли, Появляются срочно санитары земли. Как повязкой бинтуют, корни очень крепки. Землю лечат, врачуют эти вот сорняки. Мы такие поэты – мы сродни сорнякам. Среди тех, кто в почете, не ужиться никак...

Как в сумерках вспыхнула спичка, Погасла. Так лето прошло. Любимая птица синичка В моё постучала стекло. Опять прилетела подружка, Что голодно стало в лесу. Семян я насыплю в кормушку И сала тебе принесу. Пусть мрак, пусть морозы, метели. Нам к этому не привыкать. Мы тяготы вместе разделим И будем вот так зимовать...

В жизни очень и очень не просто: Как друг друга понять и любить? Я с тобой, мой любимый подросток Откровенно хочу говорить. Как прожить, ни о чем не жалея, С кем общаться, кому доверять? Пронестись как комета Галлея, Иль на свалке бомжом прозябать? Всех Господь по заслугам отметит И придется отдать все долги. Если хочешь быть счастлив на свете Никогда не воруй и не лги. Берегись стать от дури калекой, Крест поставить на личной судьбе...

Я не лентяй и не трудоголик, Не трезвенник и не алкоголик, Вспыльчивый, но не злой, Не ветренник и не святой. Скорее учитель, чем отец И без детей мне сразу конец. Тихо по жизни иду, но дорога Все-таки, видно, отмечена Богом. Близкие люди не раз отмечали: Трудно им было – стихи помогали. Те, что писал о своей я судьбе – Самое лучшее взяли себе...

С рассветом проснулся изжеванный ночью, Дела, а подняться нет силы, кажись. И вдруг я услышал, как будто воочию Откуда-то сверху: «Да здравствует жизнь!». Я этим словам не поверил сначала, Тем более этого не говорил, Но нотка мажора во мне зазвучала Её удержать уже не было сил. И к нотке мажорной пристроились сестры, Какой-то несмелый мотив зазвучал. Мне силы придал в этот день, очень пестрый. Уверенность взгляда и крепость в плечах И с этого дня все пошло веселее Свершения – дела, как весной ледоход...

Памяти павших воинов, не захороненных до сих пор. Цветущей весною фашисты добиты. Ура всем дожившим, им честь и почет. Никто не забыт, и ничто не забыто? Да кто же всех без вести павших сочтет. Салюты, плакаты, банкеты, парады Деньжищи потрачены, не сосчитать. А надо б помочь поисковым отрядам, Чтоб павших побольше могли опознать. Своих не забудем мы – ваши потомки, И коль государство не держит лица, Любовью светя в удаленья потемки Закрепим, что знаем в умах и сердцах...

Всё чаще грущу, да грехи вспоминаю То ли сам виноват, то ли судьба так вела А тайнах любви я теперь размышляю Она почему-то к мне не пришла Как чувство великое вдруг возникает Когда половинки столкнутся искрясь И пламенем вспыхнут, от счастья сияя А люди завидуют, чуду дивясь Тот пламень небесный хранит,...

Лишь светом зальет этажи, Раскроется окон скрепа, Расчертят небо стрижи, Сделают выкройку неба. Природа станет трудиться, Сшивать одежду для дня, И будет наряд носится, Пока не погаснет заря. Так каждый день все лето, Обновки дарят стрижи. Небесных картин витражи, Скользят по просторам света. Полет – вот судьба стрижа...

Виды Байкала не стану описывать. Косноязычен, бессилен, как стон. Лучше представлю, что снова на пристани, И на пароме плыву на Ольхон. Снова иду вдоль обрывов Хужира Сердце щемит в высоте на краю. И синева живописца – транжира Мир заполняет и душу мою. И изумрудной волны переливы Облик суровых и призрачных скал...

Я создан не для нег, и жизни не прикольной, Для снега и жары, для гонки и битья. Я пария и бог на поле – мяч футбольный. Я возбудитель чувств на сцене бытия. Характер мой тяжел, неверен если вникнуть Не честных не приму приемов никаких. Но если полюблю, к тому я буду липнуть В ворота полечу, пусть штанга бьет под дых. И вот важнейший матч,...