Иван Воронов

Персиковый рассвет разорвал в клочья беспокойный сон Уилла, залетев в тесную каюту большого океанского лайнера, где пахло недорогим светлым пивом и яблоками. Поднявшись на постели, он встряхнул головой, чтобы его чёрные волосы слетели с лица. Он очень не любил, когда они мешали ему видеть мир вокруг. Уилл уставился в иллюминатор, чтобы понять, где сейчас плывёт это судно, но кроме бескрайних волн, похожих на тёмно-синие чипсы, он не видел ничего. — Опять «вкусные» эпитеты в самом начале? — произнёс он в пустоту, стараясь сдерживать в голосе насмешку над невидимым собеседником...

(фанфик по «Мудрецу» и «1812») Первая ночь в камере прошла для Деда весьма благополучно. Сокамерники — два за поджоги и один за многочисленные угоны фур — уткнули лица в подушки, изредка выдавая партии храпа, похожие на скрип дощатого пола, замедленного в несколько раз и заниженного на пару октав. Дед не спал, он лежал на спине и смотрел в потолок. — Не спишь? Дед узнал этот голос. Но, чтобы точно убедиться, он оглядел спящих — это точно были не они, их упрятанные по справедливости за решётку тела даже не шелохнулись...

"How do you know, when you’re ready to run?" asked the boy with a dirty face full of scars. "You listen to the shot, and then you run — right to that van over there" Michael took a sip from his bottle. He didn’t like to talk much, because he was a doer, not a thinker. That thing came in handy when the war had broken out in the small city somewhere in California. Well, it actually painted all the States black, but the first shots were heard there, in Oakland. Michael had never been to anywhere...

Стендарр – бог Милосердия, один из Девяти Божеств. В ранних альтмерских легендах Стендарр предстает защитником Людей. Пламя костра тревожно билось, словно переживало, что огромная дыра в потолке пещеры делает за него всю работу, освещая всё вокруг. Однако, именно танцующая красно-жёлтая дева согревала двух путников, укрывающихся от метели снаружи. Один из них сидел, склонившись над костром, сложив руки карточным домиком, а другой, тот, что с усами – рылся в своей походной сумке. Вокруг путешественников...

Тени вечерней Москвы расползались по дворам и улицам, плавно перетекая в ночную пелену. Пятница - грех было не упиться до сладострастия и остальных грехов. Пока офисный планктон и «вечно занятые» бездельники разбредались по питейным заведениям, в городе мирно и тихо шептали свои молитвы те, кому не совсем повезло в жизни. Да и молитвы эти были адресованы не кому-то там, на небесах, потому и вслух никто их не говорил. Они были сказаны в никуда, словно никто не надеялся, что они могут быть услышаны...