Мария Строганова

Сергей работал на стройке, строил школу. У него была жена, жена была беременна. Они поженились совсем недавно, отпраздновали свадьбу широко и весело, как положено.  У Наташи было белое платье с атласной юбкой и кружевным верхом, в свадебном салоне города К. это было самое дорогое платье. Когда продавщицы приносили раскрасневшейся от летней жары и счастья невесте одно платье за другим, она выбрала именно его - самое дорогое. И продавщицы уважительно кивали головами, а Сергей, увидев невесту, восхищенно присвистнул...

Если вы спросите меня, почему мы, москвичи, живущие в деревне во Владимирской области, решили завести гусей (а не кур, например) я отвечу: из-за лени, конечно. Мы же москвичи, пусть и живущие в деревне. Гусям не нужен теплый сарай и вся эта возня с жердочками, гуси преспокойно будут спать на снегу, поджав красные перепончатые лапки, даже в сильный мороз. Им вполне достаточно маленького загончика с крышей, чтобы было где снести яйца, ну и сесть на гнездо в случае, если хозяева захотят гусят. Гуляют гуси сами по себе, и никогда не уходят далеко от дома, очень хозяеволюбивые птицы...

– Раз уж мы живем в деревне, мы должны завести скотину, – сказала я. (Кот Марсик отвернулся). Когда мы только купили здесь дом, на всю деревню было четыре коровы, овцы, свиньи, гуси и кур не счесть. Теперь только одна пожилая женщина-могиканша держит овец, свинью и кур. Все остальные барствуют. Да и понятно: примерно двадцать из тридцати домов нашей деревни – ныне дачники. Мы решили, что мелкий нерогатый скот – это развлечение, никакого труда. И завели перепелок и гусей. Первые перепелки достались нам особенные – от наместника Данилова монастыря...

Позвонила наша деревенская фермерша, у которой опоросилась свинья, и попросила сделать укол – у бедняги свиньи мало молока, а поросята тоже есть хотят, оказывается. Пришла я, вся в образе деревенского доктора, на нерве, глаз горит, руки держу вверх, чтоб инфекция не прилипла. Набрала в шприц лекарство, 5 кубиков. Как раз для животного весом до 200 кг, написано (тут я немного занервничала), пошли в хлев. В загончике лежит свинья, такая себе свинья. «5 кубиков, это мы промахнулись, – говорю, – надо было брать 15, а то ее родственник по отцовской линии явно бегает в Африке среди бегемотов»...

Зима. Владимирская область, 200 км от Москвы. Мы с сестрой идем в магазин на лыжах. Это 15 минут от нашей деревни, и, конечно, при желании можно было бы съездить в магазин на машине, но лыжи – это спорт, а спорт – это здоровье. Жизнь в деревне подразумевает заботу о здоровье. Поэтому мы терпим и идем. На мне шапка-ушанка, куртка мехом внутрь и горнолыжные штаны. В чистом поле ветер такой, что покорители Крайнего Севера уважительно кивают нам из снежного тумана. Здесь вообще кругом поля. Основанный...

В тот год Пасха была ранняя, а зима затяжная. Снег все не сходил, дули холодные ветра, хлестал дождь. Его тяжелые, серые капли били в окно, и Оле казалось, что весны уже не будет никогда. По крайней мере в их с Сашей жизни. Пятилетняя Саша умирала. Новое лекарство, последняя надежда на ремиссию, не помогло. Их выписали домой, в Омск. Отдохнуть — говорили врачи, а Оля понимала: доживать. Из-за высокой температуры Саша почти не просыпалась. От слабости она даже ела с закрытыми глазами. У нее не было...

Я расскажу вам про палату интенсивной терапии в больнице Н. Н. Бурденко, я расскажу вам про Катю. Катю привезли в ПИТ на каталке из реанимации и даже медсестры, которые за годы работы насмотрелись всякого, в ужасе, зажав рот рукой, смотрели на Катю.  У Кати не было лобной кости, на месте лба был просто провал. Она лежала на каталке и смотрела на всех огромными глазами. У Кати было маленькое, идеально кругленькое личико и огромные глаза – она была, как куколка. Катя была очень красива, но на нее было невозможно смотреть...