Фантастика ВМ

Проспал, опоздал утром и вернулся от метро. Сижу на лестничном подоконнике, так, — облокотился, что бы одним локтем. Сквер внизу. Смотрю, на воробьев в ветках —щебечут грубо на голубей. Те толпой собираются даму с крошками теснить — добиваются завтракать. Бабушка с батоном посреди них, напора сторонится, ей бы в библиотеку с таким характером ходить. Мне по фигуре видно, что кормилица из разночинцев, — тоже утром рвал календарь; гудит ступня хромотой от мозоли, а пенсионерка стоит тонко. Вера Григорьевна, мама моя, с редкой аномалией: радужная оболочка в глазах крупная — адового цвета — рассказывала:...

На древних мозаиках в Помпеях нашли двух рыб. Они были цветастые и находились рядом, головой к хвосту. Тогда здешним мозаичникам работы было предостаточно, тут же для них пекли стекло. Город строился и зажиточные жители природные мотивы разбирали. Покупали бы и другие направления с удовольствием, но за ними приходилось подолгу стоять. Оставалось надеется что у какого нибудь мастера, что то новое само собой получится. Образование тогда развивалось математическое и постановками. Привидится заказчику что то особенное, но не объяснить то представление о красоте словами, без посторонней помощи. И на...

первая часть Можно ли любым законом, перевернуть мир с ног на голову, не прибегая к большому рычагу? Что ж, да! — теперь затея Архимеда отставлена в сторону. Сегодня собраны механизмы, переводящие космическую сковородку в движение на куда более щадящих принципах. Даже может вначале показаться, что законы как раз для этого, и были придуманы: что бы создавать прикреплённым к себе движителем из правил и подзаконных актов удобный круговорот. Всё честно: ручка крутит мир — и мир тоже крутит ручкой. В чём любой законодатель никогда не признается из чистой любви к искусству— что бы при удобном случае, что - нибудь повернуть...

—"Здарова! —Здарова, — ответил рыбак.  —Клюет?— зевака остановился возле парапета над Невой. Так дежурным обычаем  останавливаются возле снастей прохожие по всему Белому свету; не по другому и в Санкт- Петербурге. Надоедают с одним и тем-же. Клюет? — клюет? — клюет? Где рыба? Но на набережной не много вышло любознательных. Разговорились. — А что привидения тут бывают? Русалок видели? — и другие значительные темы выставляют ленинградцев с давних пор гидами по истории города. К удовольствию надо признаться тех же горожан. Потому что каждый из них хоть раз в жизни видел Императора, и не факт что после Нового Года...

Прежде самое главное — никогда не отзывайтесь о ком либо в негативном ключе, это сразу нужно крепко запомнить. — Здороваемся без руки с теми мужчинами с кем что либо обсуждаете, ремонтируете, или перекуриваете, проходите навстречу друг другу по коридору; в общем, всегда, когда Вы сталкиваетесь в помещении вашей общей кв. С тем же, человеком поздороваетесь за руку во дворе, на улице. С мужч. с других этажей здороваются за руку, только если Вы как то общаетесь, перекуриваете на лестничной площадке...

Кто хочет сделаться железякой, когда в этом придет спрос, то начинает задумывается затвердеть. В комнате ночь донимает нутро тусклым отблеском стеллажа, перед глазами планы: то, когда поменяется материальное положение. Сейчас я сплю с отрытым горлом, до которого не у кого не будет дела, и слышу, как изредка храплю. Быть безжалостным к происходящему, — часть мечты: отделиться; и возраст будет только увеличиваться, хоть об этом думают одни слабаки. Прохладно, тени валяются рядом. Убьем или ограбим, вот и выглянет из-за угла новая жизнь, — бормочет буд- то под руку худая тень с боку...

Он не любил. Каждый кто с ним заводил разговоры про похожие  случаи,  не получая  ничего взаймы.  Шло очередное собрание. Шумели.  Он смотрел, через окно на даму у подъезда, и ждал свою музу. Затем крепко отодвинул форточку настежь. Подцепил карандаш из рубахи, и заводил по ладони. —  Роман пишите Иннокентий Олегович?— спросили сбоку. Иннокентий Ольгович посмотрел открыто на соседа. Н селедку в его накладном кармане пиджака, и сухо произнес. — А вот редактирую. Возьмите —пододвигая свои шашки по подоконнику...

Сегодня Я тружусь в порту созвездия Псов: слежу за обшивкой транспорта. Работы мало, потому - что напыления перестали киснуть. Рад и офис, — разодетые по будущей моде, — многого не спрашивают, но при появлении возят носом по инструкциям — зарплата ведь их. Осталось пять лет контракта в невесомости, и мне снова семнадцать,— плюс пять кабаноидов за труд. Принялся я тут из за глаз редкого серого содержания: в темноте сияю матово. И при облете, в тени,— экономия компании, и гордость тоже...

Новым президентом станет молодая женщина.