Искусство и люди

Представим себе Рождество в Российской империи — не шумное и ярмарочное, а то, каким его видели дворянские усадьбы и столичные салоны. Рождество для дворян начиналось не с ёлки, а с тишины и ожидания. Четырёхнедельный пост соблюдали строго: в письмах жаловались на усталость, в дневниках — на холод, но именно это придавало празднику особую значительность. В сочельник в залах горели свечи, на столе — сочиво и рыба, и лишь после полуночной службы разрешалось настоящее торжество. В императорской семье Рождество было праздником не роскоши, а государственного благочестия...

Одним из самых драматичных эпизодов в жизни Государственного Эрмитажа стало нападение на шедевр Рембрандта «Даная» — одну из главных жемчужин коллекции. В Зал Рембрандта вошёл мужчина среднего возраста с портфелем. Это был 48-летний житель Литовской ССР Бронюс Мауринскас. Почти сразу он бросился к «Данае», достал из портфеля бутылку с серной (сульфидной) кислотой и плеснул содержимое на центральную часть полотна. Затем он несколько два раза ударил картину ножом — один из порезов пришёлся на живот героини...

Карл Павлович Брюллов — гений русского романтизма, автор «Последнего дня Помпеи». Его картины знали и ценили в Европе, о нём писали с восхищением. Но в личной жизни художника был эпизод, который сам по себе стал драмой, достойной полотна. Речь о его женитьбе на юной Эмилии Тимм — браке, который закончился скандалом через сорок дней. Эмилия Тимм была дочерью рижского бургомистра. Её описывали как скромную, музыкальную девушку — в Русском музее хранится её портрет у фортепиано. Казалось, союз с ней должен был принести покой 39-летнему художнику, уставшему от страстей и бурных романов...

Представьте: провинциальный город Мценск, купеческий дом, скучная жизнь. И вдруг — страсть, которая ломает все границы. Так начинается повесть Николая Лескова. Николай Лесков в 1865 году публикует повесть с дерзким названием — «Леди Макбет Мценского уезда». Отсылка к Шекспиру не случайна: здесь тоже любовь и убийства, но вместо королевских интриг — провинциальный купеческий быт. Лесков показывает жизнь провинциального купеческого круга середины XIX века — мир замкнутый, скучный, где душа ищет выхода...

В истории искусства начала XX века Ида Рубинштейн занимает особое место как фигура пограничная между театром, балетом и перформативным искусством. Её биография демонстрирует, каким образом личность и художественный жест могут превратиться в самостоятельный культурный феномен. Рубинштейн не только воплотила новые представления о свободе тела и сценического образа, но и стала символом синтеза искусств эпохи модерна. Сегодня рассмотрим несколько удивительных фактов о ней: Родившаяся в семье богатейших сахарозаводчиков, она могла бы стать респектабельной дамой в золоте и жемчугах...

Портрет княгини Елизаветы Павловны Салтыковой (урожд. Строгановой), созданный Карлом Брюлловым в 1841 году и хранящийся в Государственном Русском музее, представляет собой яркий образец взаимодействия моды, аксессуаров и психологической характеристики модели. Брюллов, обладая исключительной чувствительностью к материальности костюма, превращает ткани и декоративные элементы в инструмент повествования о внутреннем состоянии изображённой. Ключевым элементом композиции является платье из голубого атласа,...

В Испании Золотого века при дворе Габсбургов существовал настоящий культ bufones — карликов, шутов, «уродцев», которых держали как живые курьёзы. Буфоны нередко изображались наравне с королём и инфантами в парадных портретах. Филипп IV и его предшественники окружали себя целыми «штатами» таких людей. Их покупали, дарили, иногда специально искали «диковинных» людей по всей Европе. В романе Виктора Гюго «Человек, который смеётся» впервые появляется термин компрачикос — «покупатели детей». В представлении...

«Карсавина — не балерина, она — поэт движения» (С. Лифарь) Тамара Карсавина — фигура, стоящая на границе искусства и мифа. Её феномен нельзя свести к технике или сценической карьере: он заключён в редком даре превращать движение в смысл, а смысл — в живое дыхание танца. В начале ХХ века, в эпоху поиска новых художественных языков, Карсавина стала тем медиатором, который связал классику Императорской сцены и авангард «Русских сезонов» Дягилева. Она не просто исполняла роли — она создавала их как культурные архетипы, где пластика становилась текстом, а сценический образ — культурной метафорой...

Когда мы говорим о семье Юсуповых, чаще всего вспоминаем их дворец на Мойке, легендарное убийство Распутина и богатейшие коллекции. Но не менее интересно рассматривать Юсуповых через призму моды и костюма — ведь именно одежда становилась способом подчеркнуть принадлежность к высшему свету и сохранить ауру «императорского наследия». Зинаиду современники называли «первой красавицей России». Её портреты писали Репин, Серов, Бакст. В её гардеробе сочетались: роскошные балы Петербурга — платья из шёлка...

Сергей Дягилев навсегда изменил мировую сцену, превратив балет из локального зрелища в глобальное явление. Он одним из первых осознал, что театр — это синтез искусств: музыка, хореография, живопись, костюм и сценография должны создавать единое эмоциональное воздействие. От композитора до импресарио В 15 лет Дягилев сочинил свой первый романс и мечтал учиться у Римского-Корсакова. Композитор назвал его «абсурдным», после чего Дягилев оставил музыку, но развил выдающийся музыкальный вкус и интуицию...

Борис Михайлович Кустодиев (1878–1927) вошёл в историю прежде всего как живописец, мастер праздничных и тёплых образов России. Но рядом с кистью в его руках часто оказывался и фотоаппарат. Для художника фотография была больше, чем модное увлечение: это был способ остановить мгновение, собрать «визуальные заметки» для будущих картин и сохранить близкое сердцу. С начала XX века Кустодиев всё чаще обращался к камере. Его снимки сохранили атмосферу семейной жизни — портреты жены Юлии и детей, дружеские встречи, прогулки...

Юлия Самойлова вошла в историю не только как петербургская аристократка и блистательная хозяйка салона, но и как одно из центральных лиц в художественном мире Карла Брюллова. В её образах — целая глава русской живописи XIX века. Брюллов писал её не раз, и каждый портрет становился своего рода диалогом между художником и моделью. Отношения Самойловой и Брюллова сложно назвать однозначно романтическими — скорее, это союз художника и музы, где взаимное восхищение стало источником творчества. Для Брюллова...