Nothing to declare. Проза

У всех в школьном оркестре был какой-то талант – на то он и школьный оркестр. У Нины тоже был талант – один-единственный разочек ударить гвоздем по треугольнику. Треугольник – это такой музыкальный инструмент в форме понятно чего, гвоздь – то, чем ударяют по треугольнику, а не тот гвоздь, который забивают в стену. Впрочем, гвозди в стену забивал папа Нины, но это временно – он был талантливым саксофонистом, но сейчас времена сложные, поэтому папа вбивал гвозди в стену и бил Нину до крови, потому что она тупая...

Слегка удивило объявление в лифте моего нового дома в спальном районе. Вот это уровень гражданской сознательности, я понимаю. Тем временем в моем старом доме на Петроградке: - когда-то давно на первом этаже была библиотека, которая сгорела к чертям. Библиотека. Почти В центре города. Сгорела. Библиотеку решили не возвращать, на первый этаж пустили каких-то сектантов. В окне я видела похожую на кабинет дорогого психоаналитика обстановку и огромные макбуки. И туда днём и ночью ходили люди. Они здоровались и открывали дверь, что они так делали и чем занималась эта богадельня, было неинтересно...

Мне отвечают только «ай» и жестом японского кота удачи показывают на дверь. Коричневую, обитую искусственной кожей, из которой вываливаются внутренности белого войлочного утеплителя. Обычная совковая дверь. Только вспоротая. А дело было так: С 70 гг. на 40 кв. метрах жила семья из двух человек и совершенно посторонняя для них девушка. Квартиру они разделили фанерной перегородкой (а может, она была и до них), на табличке около покалеченной двери до сих пор выведены каллиграфической вязью две фамилии...

- Ну раз ты уже такая самостоятельная, сиди перед Рождеством одна! Подумаешь, Рождество! В жизни Ники такая вот хрень происходила 365 дней в году. А еще позвонила Светка и позвала Нику в клуб. Пришлось отказаться, потому что консьержка обязательно бы сдала Нику родителям! Светка – хорошая подруга, она пришла к Нике в гости, чтобы ей не было так грустно. Они попили чай, в инсте посмотрели симпатичных парней. И тут Светка спросила: - Ник, а с кем бы ты замутила? - Ну Свет, не знаю, все уроды какие-то...

Леха из моего села – на редкость скромный и честный пацан. По крайней мере, был таким больше десяти лет назад. Леха тогда поступил в вуз в райцентре и жил в общежитии. Он мечтал стать инженером, вернуться в наше село и... В общем, из задатков альфа-самца у него были только мускулы, накачанные в самом лучшем тренажерном зале – в деревне! Когда он уезжал, бабушка плакала и говорила ему не связываться с наркоманами, а также дала телефон Юлии Максимовны. Она уехала в город несколько лет назад и выбилась в люди: стала аспиранткой вуза, где учился Леха...

Сумерки стояли над Рейном, а перед Олей стоял вопрос: куда здесь выкидывать мусор, а именно стеклянные бутылки и банки? Улицы маленького мощеного городка великой Германии стали безлюдными - больше оттягивать нельзя. У Оли дома, даже если вдруг тебя занесет на любую улицу, в любую квартиру, всегда был выход из положения: мусорный контейнер - в соседнем дворе, выкидывай, что хочешь, какая роскошь! А еще можно просто аккуратно опустить мусорный мешок в ближайшую урну. Бабули во дворе, конечно, посмотрят...

Надеюсь, у вас нет такого приятеля, как Сева. Вечер пятницы, я выхожу из бизнес-центра в джинсах и пиджаке и думаю, как буду сейчас развлекаться по-взрослому: зайду в супермаркет, потом – к тете, приму ванну. Если останутся силы, даже посмотрю первый канал. И тут из-под земли появляется этот демон и начинается. Какие планы? Что совсем никаких? И женихи не зовут в ресторан в пятницу вечером? Беру его под руку и отвожу подальше: «Тише. Да, никто не зовет. Только не позорь меня перед коллегами». Его широкое лицо расплывается в улыбке: «Вот и хорошо!»...

Ночь уже давно опустилась на город и разогнала по комнатам жильцов коммунальной квартиры. Мария Иванова все читала в постели, запустив бледную руку в волосы с бигуди. Она плыла по волнам строк, расследовала с мисс Марпл кровавые преступления в уютной английской деревне и не замечала, что в неуютной питерской коммуналке шорохи превращались в шепоты, а скрипы половиц – в тяжелые шаги. Пробило два ночи, и кто-то истерически засмеялся, затем послышался грохот – дедукция подсказывала: выбивали дверь черной лестницы, ведущую на кухню...

Дом Фемиды У всех девушек, даже самых ярких и общительных, бывают периоды, когда цветов не дарят. Даже на 8 марта. Несколько лет назад перед мартовскими праздниками у меня не было времени об этом думать – я переезжала из доходного дома, затерянного в Песках. У строителей Петербурга во все времена считалось хорошим тоном проектировать так, чтобы окна смотрели в окна. Или в стену, на крайний случай. Но в том доме была своя особенность - мои окна выходили на здание суда. Судья в черной мантии на первом этаже говорил: «Прошу встать, суд идет». И я вставала утром примерно в это же время. Когда я стучала по клавиатуре - клерки на этажах выше печатали бесконечные бумаги...