Оля Майер

Постепенно приучаю себя спокойнее смотреть на неизбежные вещи. Что заканчивается абсолютно всё. И часто – когда не ждешь. Что безопасность нестабильна. Устойчивость мира иллюзорна. Обещания вечной любви – прямой путь к предательству. Утрата ценного – мучительна. Отпускать – не так просто, как хочется. Смотреть вперед иногда страшно. Смотреть внутрь себя – тоже. Боли не избежать. Но это не повод не жить. Отказаться проживать свою жизнь проще. Отгородиться от нее стенами, на все двери повесить замки...

Для меня все еще остается открытым вопрос, когда в отношении другого нужно переставать стараться. Я никогда не знаю, в какой момент действительно пора сдаться, уйти в сторону настолько, чтобы не наделать лишнего, не навредить - ни другому, ни себе. Где тот предел, когда ты точно можешь сказать: "Вот теперь всё, дальше каждый сам по себе. Разбирайся с собой без меня", - и не вернуться. И не изводить себя потом: а вдруг я поторопилась? Вдруг моя собственная внутренняя боль так меня ожесточила, остановила...

Большинству из нас сложно принимать себя в слабости. Даже женщинам. Стыдно быть не сильной. Стыдно не справляться. Страшно, что отвергнут, ведь слабых не любят – они усложняют другим жизнь. И еще страшно, что своей слабостью ты разрушишь кого-то, кто слабее или хочет таким казаться. И ты пытаешься сохранить мир целым, разрушая саму себя, не давая себе места и делая вид, что ты – кремень. Опираешься на грустный опыт, что другая ты этому миру не нужна. А часто даже не догадываешься, что на самом деле ты хочешь другого: признать всё, как есть...

...А потом наступает момент, когда сил не остается. Совсем. Ни на что. Словно тебя отключили от электросети, и все погасло, смолкло, закончилось: надежды, цели, борьба с собой, с обстоятельствами и с подступающим подозрением, что, по сути, все тщетно. Жизнь никогда не станет прежней, а на новую смотреть не хочется: тошно. И вроде бы пытаешься на неделе держаться, барахтаешься на мелководье повседневности, таскаешь себя на работу и с работы, на автомате общаешься с людьми... Но все это так изматывающе...

И все равно нужно продолжать идти — это единственное лекарство. Идти с собой в ногу, пусть медленно и с остановками. Брать паузы и жаловаться друзьям, что не справляешься с графиком, с планами на будущее, с самим будущим, в которое страшно заглядывать. Пить кофе, плетясь по улице, или все выходные провести в постели, потому что не хочется шевелиться. Но потом все равно вставать, договариваться с собой, возвращаться к своей повседневности. Без грандиозных идей, на которые пока не замахнуться, и невыполнимых обещаний не болеть...

Иллюстрация Lisa Aisato

Пожалуйста, говори со мной. Не прячься в сухих пересказах событий, в попытках красиво себя объяснить, оправдать или осудить свои слабости. Не закрывайся щитом из собственных оценок, которые так безжалостно ставишь своим словам, слезам и надеждам, пытаясь спастись от стыда и опередить возможное отвержение. Говори со мной. Разреши мне видеть тебя в том чувстве, которое чувствуешь, не вноси поправок. Я знаю, как тяжело переживать свои трагедии в одиночестве, ведь, спрятанные от света, они занимают слишком много места в твоем пространстве – больше, чем ты...

Потому что отрицание структурирует жизнь, помогает ей оставаться в границах целостности. Я выдумала себе реальность и я в ней живу, я ее знаю. Я действую или жду. Я занята поддержанием иллюзии, и мне безопасно. Если что-то плохо, я знаю, что могу все исправить, что у меня есть власть. Я строю крепость из соломы, но верю — что из камня. И пока все работает, я буду так жить. Потому что ощущаю себя наполненной и имеющей смысл. К сожалению, трагедия отрицания в том, что однажды неизбежно сильным порывом ветра мою соломенную крепость разнесет на части...

Мы будем жить, слышишь? Будем. Да, первое время будем болеть, кровоточить, биться о стены невозможности. Будем бояться вечеров, засыпать, лишь полностью обессилев, просыпаться – и снова болеть, словно на нас не осталось кожи... И напоминать себе каждое утро, что это всё – на самом деле. Что реальность огромным грязным сапогом наступила в наше хрупкое, с любовью взлелеянное счастье, и пошла себе дальше. Да, нам будет казаться, что мы разучились справляться с жизнью, и даже самые простые дела нам стали не под силу...

А в ее душе живут сказки. Такие добрые, яркие, с большими и сильными крыльями, которые едва помещаются в комнату, с красивыми переливчатыми перьями. Счастливые сказки о мандариновых праздниках, долгожданных куклах и железных дорогах, о хрупких стеклянных гномах, прячущихся в ароматных колючих ветках, и заколдованных замках с принцессами. О фиолетовых шишках на тонких нитках и больших разноцветных шарах, в которые можно смотреться, смеясь над своим отражением... В ее душе живет детство. Безразмерное, громкое, быстрое...

Иногда равнодушие - баланс. Уход в тишину из шума, если он стал невыносим, пауза на "подумать", когда нет сил ни говорить, ни слушать. Это способ выйти на время из чувств, исчезнуть, чтобы до тебя не могли дотянуться. Но ты знаешь, что вернешься, когда восстановишься. А иногда равнодушие - обрыв. Отсутствие или утрата навыка проживать себя, чувствовать тело и откликаться на жизнь...

Если у меня с детства не было права себя защищать и отстаивать, если потребность выражать и предъявлять себя миру была заблокирована страхом оказаться в изгнании или нанести вред значимым взрослым, то способность различать и опознавать собственные чувства, в первую очередь, гнева и отвращения, у меня тоже будет заблокирована, ведь цена соприкосновения с ними слишком высока – мое выживание. Поэтому я предпочту более доступный вариант: застыть вокруг своих чувств и постепенно перестать в этом месте жить...