Собственный опыт

Пытаясь досадить как можно сильнее, они выбирают наиболее уязвимые участки сердца. «Твоя мама плохая» - говорили мне в детском саду злые дети. И я плакала горько, понимая, что никогда не смогу объяснить им какая хорошая моя мама. «Ты некрасивая» - говорили мне в школе злые одноклассницы. И только любовь крутого парня избавила меня от глухого комплекса неполноценности. «Ты бездарная» - намекали мне в институте злые сокурсники. К этому возрасту мои сверстники уже научились камуфлировать свое желание самоутвердиться...

Власть не только над своей, но и над другими судьбами. Гипноз! Совсем примитивные люди, которым и дано то от природы самую малость (ни утонченных радостей тебе, ни изящных фантазий) получили, к примеру, в довесок к убогой натуре своей совершенно несоразмерное чувство собственной значимости, и никакие смешки за спиной, а то и прямые намеки на ущербность не способны сбить такого с толку. Не слышит он презрительных реплик. И добирается порой до самых вершин, где только ангелы смеют пролетать, да и то нечасто...

Самые приятные моменты в моей жизни это, когда сквозь шелуху повседневных забот и размышлений вдруг проскальзывают короткие, сладкие мысли о любви. То есть, не «Вот бы полюбил меня прынц!», а о любви уже живущей во мне, нетленной, мучительно нежной. И настолько ярки эти переживания, что потом еще долго возвращаешься к ним, и пытаешься ощутить их заново. То всплывет образ ребенка. В самый неожиданный момент: в автобусе, или в очереди на почте...

Кстати, стишки я пописывала всю сознательную жизнь, но никогда особо не афишировала этого факта. Так, иногда, очень близким, под настроение прочтешь бывало - и все. А потом один из близких оценил, связался с городским поэтическим сообществом, в которое был вхож, и некоторые мои стихи вдруг включили в сборник местных поэтов. А так, как моя фамилия на «А», то я иду первая по списку. Книжка такая толстенькая, в солидном переплете, открываешь, а там сразу моя нетленка. Мне друзья: «Ты, что все это сама накропала»? А моих там 10 листов всего...

До слез, до дрожи в руках. Сердце щемит, глаза щиплет, воображение рисует страшные перспективы. Жалко себя оттого, что с раннего детства жила во мне уверенность, что я то и есть самая особенная личность на свете. В меня то и упирается вселенская ось равновесия, именуемая, не иначе, как пуп земли. Принцы крови, гении, чемпионы - это все так… временно, пока я не расправлю крылья. А как расправлю, то уж тут ого-го. При чем, что именно «ого-го», четко себе и не представляешь. Но шлейф величия тянет спину, и крепнет в сердце уверенность, что ты и есть второй мессия...

Точнее хочу быть худой. Потому что стройность понятие расплывчатое и для некоторых может быть либо дистрофией в последней стадии, либо просто прямой спиной при наличии пышных боков, окороков и прочих прелестей. Кстати, ни к той, ни к другой категории не относилась никогда, и надеюсь, относиться не буду. Хотя на счет дистрофии стоит подумать. Почему я хочу быть худой? Потому что я толстая и, как это не печально, прожорливая. При чем пища для меня не просто удовольствие, а не обходимая ежедневная порция кайфа...

Боюсь потому, что не буду уже красивой, а это, как ни печально, один из самых сильных аргументов радости получаемой от жизни. Странно, я не думаю о болезнях старости, но сердце замирает, когда неудачная фотография высветит вдруг крупным планом уставшее, набрякшее лицо, неровную линию подбородка. А в глазах то, Господи прости, все тот же задор, как в восьмом классе. Вытащишь старую фотографию и поймёшь, что ты до сих пор девочка…только старая. Если бы душа старела вместе с телом, все было бы не так уж и страшно...