Анна Г.

Пальцы приятно отстукивают простой ритм. Глухие удары успокаивают. Порой конечности живут своей жизнью, и кто я такая, чтобы этому сопротивляться? Белые полупрозрачные занавески нервируют. Они слишком идеальны. Ткань гладкая, без единого изгиба или надлома. Я пыталась это исправить, стягивала занавески, скручивала, вымещала всю злость на несчастных кусках ткани, но им хоть бы что. Однажды проводница пришла через три секунды после того, как я закончила очередную экзекуцию и села в нормальное положение...

Уж и не знаю, в какой момент это началось, да только начал я выделять из толпы девушку. Тоненькая, худенькая, она напоминала мне котёнка: такие же изумительные глаза, полные дрёмы, медленные движения, полные грации. Вся она была словно только что найденная порода, покрытая влажной чёрной землёй, но тихо сияющая горным хрусталём из недр. Рядом с ней даже я казался гигантом, с такими неуклюжими каменными пальцами, огромными плечами и широкой головой. И, надо ли говорить, меня это лишь привлекало...

- Катя. Девушка застыла, безлико смотря на коллегу. Молодой парень замялся, ему захотелось спрятаться от этого тупого взгляда. - Ты сегодня хорошо выглядишь. - А вчера я, значит, выглядела плохо? Глаза забегали. Парень выдавил из себя кривую улыбку и внутренне заручился больше никогда не соприкасаться с этой девушкой. Катя очень быстро шла по коридору, напрягая мышцы ног в этой тугой задирающейся юбке. Девушка зашла в узкую комнатку туалета, нервно закрылась, врубила воду и начала яростно умывать лицо...

Лазуритовая тень мягко опустилась на город. Редкие фонари превратились в тëплых духов, указывающих путь. Особенно стойкие листья, что ещë сохранились на деревьях, засахарились и при сильном ветре хрустели. Улицы необычайно спокойны, они отдыхают после длинного рабочего дня. Тёмные фигуры идут быстрым шагом, закутавшись в пальто и куртки. Их глаза всегда опущены, они бояться, что, посмотрев на другого человека, узнают его. Тишину нарушает игривый смех двух слишком смелых подростков. Девушка в розовой...