владимир оксанич

Шёл 1962 год. Пыльная улица на западной окраине станицы Абинской жила своей неторопливой жизнью: скрипели калитки, кудахтали куры, а по утрам петух надрывался так, будто возвещал о начале новой эры. На нашей улице жил дед Кудряш — сухой, жилистый, с лицом, будто выточенным из старого дуба. Жил он один, если не считать двух псов — Зорьки и Бурана — да четырёх кур, которые, казалось, знали о хозяине больше, чем все соседи вместе взятые. Говорили, что во время войны дед был в партизанах. Не любил он об этом рассказывать: только хмурился да отмахивался, если кто-то заводил разговор про те годы...

(Рассказ) Наша улица на самом краю кубанской станицы летом превращалась в отдельное суверенное государство, где асфальтом и не пахло, зато спорыш разрастался такой густоты, что в нем можно было прятать сокровища или сидеть в засаде. Самой главной достопримечательностью были гигантские, почти тектонические ямы посреди дороги. Стоило какому-нибудь заезжему грузовику или колхозному трактору ухнуть туда колесом и беспомощно завыть мотором, пуская столбы черного дыма, как со всех дворов, бросив недоеденные абрикосы, сбегалась толпа пацанов...

(Рассказ) Эта история случилась со мной в сентябре. В кубанской станице это золотое время — удушливое пекло уже спало, но солнце всё ещё пригревало по-настоящему, наливая янтарём поздний виноград на навесах. Воздух был густым, тёплым и насквозь пропитанным сладковатым запахом увядающей ботвы и дымком от первых костров. Был разгар субботнего дня. Станичники разъехались по делам: кто на базар в район, кто в поле на уборку подсолнуха. На нашей окраинной улице стояла такая тишина, что было слышно, как на соседском подворье глухо падают в сухую траву перезревшие яблоки...

(рассказ) Часть 3. Чужая в доме и быт кирпичной крепости Шли годы. К началу 1980-х Михаил превратился в крепкого, седого мужика с тяжелым взглядом, которого в станице уважали и немного побаивались. На винзаводе он числился на хорошем счету, заработал ветеранский почет, а его аккуратный кирпичный дом считался образцовым. Жена Михаила тихо ушла из жизни еще в конце семидесятых, и он остался в доме вдвоем с сыном Вадимом — парнем мягким, покладистым, ведомым, совершенно не похожим на отца. Вадим работал...

(рассказ) Часть 1. Мальчик и кресты Августовское марево 1942 года стояло над Кубанью тяжелым, удушливым пластом. Воздух пах пережженной на солнце полынью, сухой степной пылью и гарью — где-то за горизонтом догорали подожженные при отступлении хлеба. Четырнадцатилетний Мишка сидел в тени раскидистой вербы у самой дороги, ведущей в станицу. Губы у него потрескались от жажды, а в животе со вчерашнего утра поселилась тягучая, тупая боль. Станицу заняли три дня назад. На смену грохоту канонады пришел чужой, резкий стрекот мотоциклов и монотонный гул тяжелых грузовиков...