Капитан-командор

Темнело. Часы на колокольне пробили то ли час то ли два ночи. Сторож закрыл за уходящим священником двери церкви и успокоенно вернулся в свою комнатушку почти под самой крышей. Ночь предстояла длинная - следующая служба только утром. Все здание было пропитано запахом ладана и свечного дыма. С грехом пополам Джузеппе угнездился на стареньком диванчике. Должность сторожа не слишком высоко оплачивалась, но зато позволяла не беспокоиться о жилье. На столе его ожидала початая уже бутылка какого-то неясной крепости напитка, которая и должна была составить ему компанию до рассвета...

Хочешь убить, вижу, ты ждал целый век, Только вот зря, ты опоздал, человек...

- Нет, надо, Владя, надо! - я торжественно указал на его острые зубы, - вон, тебе как удобно шпроты открывать, делиться, брат, надо. - Хорошо, хорошо, окей. Только ты, тогда побеги, а я догоню и укушу, - кровосос пытался отмазаться. Но я стоял на своём: - Не, так кусай, а то я человек занятой, у меня жена, дети. Устаю, черт побери! Наконец, несчастный изобрёл последнюю уловку: Мужик, ну ты мылся-то когда... От тебя ж разит, как от винзавода... - Ничего, и так укусишь. Кровосос плюнул, цапнул меня зубами за руку и вдруг завыл от боли...

Над долиной расплывалось сиреневое дурманящее курево. Блеклая дымка окутывала деревья и травы, забиралась в бутоны цветов, обшаривая мир своими призрачными щупальцами. По гравийной дорожке, что шла через парк, уверенным быстрым шагом двигался человек. Шаги его тихо шелестели, перешептываясь среди пышных розовых зарослей. Человек монотонно бормотал: - Да не убоюся зла, да сохранит меня Господь... Среди складок черного его плаща в закатном полумраке поблескивал крест, в руке колебался небольшой саквояж,...

Колеса дробно перестукивали, вагон покачивался, пробираясь вслед за локомотивом через туманную пелену. Мне было тепло, но из-за окна явственно несло холодом. В тумане проносились неясные тени деревьев и кустов, где-то вдалеке проглядывал, словно остов морского чудовища, силуэт деревни. Гудок взвыл протяжно и дико, визг тормозящего поезда гулко повис во мгле. Мимо меня к выходу продвинулась проводница, открыла дверь, откинула лестницу. - Солорьево! - словно копируя гудок, крикнула женщина, но никто кроме меня сходить не собирался...

Камень и кость истлеют, оставив лишь прах могильный, И закружатся вьюгой мороков эскадрильи. И средь холодной метели я появлюсь, белея, Мертвый, как камень и кости, но всех живых живее. А надо мною, как песня, будут кружится закаты, Вой или хохот ветра, звёздный полёт крылатый. Вы меня вспомните, может, хоть память бывает неловкой, Пусть же смеются черти, скалясь глухой издевкой, Ведь им не понять, горемычным, как и к чему все приходит, Как в этом мире холодном кружится снег в хороводе...

Все сильнее отдалялись знакомые кварталы. Ян быстрой поступью преодолевал улицу за улицей в надежде пройти весь город. Сюда они приехали недавно - к дяде Груйбену на именины. Город был стар, как, пожалуй, не был стар ни один другой из ему подобных - полузаброшенных пустынных скопищ камня и плесени. Впрочем, здесь встречалось некое подобие величия - через реку, спиралью опоясывавшую город и делившую его на несколько округов, были перекинуты великолепные, немыслимо ажурные мосты. Старожилы поговаривали,...