Анна Ром

Во-первых, стоит признать, что бездарностью считают себя время от времени почти все. Бездарность – ведь это не внешний факт, это состояние души. И состояние довольно паршивое. По пунктам: - бездарность ничего дарительно-приятного никому не отдает; - бездарность ни от кого не получает хороших подарков. Ну, получает иногда немного яда в виде недостатка признания, неучтёнки заслуг, недооценки результатов свершений. Жизнь в этом состоянии – сплошная тоска, и бездарность еще больше грустит. При этом постоянно отказывая себе в той мысли, что человек не может быть полной бестолочью...

Девочки, ну кто из нас не заедал всякие горести, не кушал в минуты отчаяния и временных трудностей? Мне уже слышится хор голосов, который грохочет: «Как можно? Я – никогда!». Что ж, уважаемый хор, вы – умнички, но любительниц куснуть что-то вместо работы над своим вызывающим пищевым поведением и нестандартными внутренними установками, большинство. Просто потому что покушать в минуты тревоги для многих естественней, разумней и сохранней. Речь не о том, чтобы стрескать носорога, а в этих вот маленьких мелочах из недр обычного среднестатического холодильничка...

Часто ли вы думайте, в тишине наедине с собой, что вам не хватает признания родных, любимых, коллег и даже людей в метро, которые нещадно толкаются локтями? Часто ли тяжело размышляете о причинах оценок не по достоинству, об обделенном детстве, о том, что ваши душевные травмы похожи на трассу в восемь полос? В минуты таких раздумий идея «я – «пустое место» становится для вас не просто словами, а травмирующим, неизбывным переживанием. Знаете, что не хватает для счастья в этом случае? Открытия...

Основная банальность течения жизни в том, что трудности бывают у всех. Затяжные трудные времена больно бьют по нервным клеткам, меняют ценности, приоритеты и словарный запас. О чем мы думаем в эти периоды страха, тревоги и беспокойства? Чаще всего о том, что все проходит, что трудности – явление временное, что скоро все наладится. Еще о том, что у нас больше нет сил терпеть, что мы вот-вот сломаемся, что еще хоть капля и все. Думаем о том, "за что нам все это" и "неужели нельзя без этого всего"...

На тему «почему нельзя работать бесплатно» написано много, и это правильно. Иногда нам надо напоминать, какой вред может нанести бесплатный труд ради людей категории «друзья друзей Друзя», «ну, что тебе стоит» и «давайте кофе попьем». И мы читаем эти советы, понимаем, киваем. Но потом опять незаметно соглашаемся делать бесплатную работу. Словно мы не усвоили материал, как двоечники какие-то. Снова идем пить кофе, и за время поглощения чашки эспрессо отрабатываем полноценную консультацию. Снова...

Учеными найдено реальное основание для любого, даже самого смелого, оптимизма. Время не линейно. И это, пожалуй, хорошо. Это означает, что в чудесное предположение «все хорошее сбудется», нам смело можно верить хоть ежеминутно. Без стыда за свое легкомыслие и без нарочитого рационализма. У нас ведь как бывает. Вот мы живем себе, живем… Верим в лучшее без оглядки, потом опять верим, но уже как-то через силу, потому что не верить не прилично, не популярно и не продуктивно. Верим и как бы не верим одновременно, рискуя не устоять, как «царство, разделившись в себе самом»...

Сильная женщина – это некое «наше все» нынешней гендерной реальности. Сколько копий сломано, сколько мнений повержено, сколько моделей собрано и погребено за ненадобностью. Сколько кухонных посиделок сорвано из-за обид и непонимания. А про то, кто такая «сильная женщина», по-прежнему, известно мало объективного. Кто – то считает, что она – условно плохая, потому, как именно ее усилиями «выводятся мужики». Другие уверены, что сильная женщина двигает прогресс и поднимает страну. Главное, крайне сложно понять, чем она, сильная, отличается от своей противоположности...

Возможно, это не будет верным для тех, кто ведет очень здоровый образ жизни (только честно), состоит во взаимном уважении с крепкими напитками, возводит самоедство в культ личности и верит в торжество полного опьянения. Это не для них. Хотя, кто знает, как меняются малые ценности больших людей в процессе разговоров о вечном. Вино вечно. Я уверена, что вкус хлеба и вина стоит узнать по - настоящему, чтобы почувствовать связь времен. Это оно, созданное из воды и волшебного, знает про нас все. Оно доверчивое и болтливое, смешливое и серьезное, с крыльями и пытками вроде «испанских сапог»...

«Энди, Вы не стараетесь, Вы ноете!», - именно этой фразой поставил на место амбициозную и унылую Энди Сакс Найджел, креативный директор журнала «Подиум». Помните в «Дьявол носит Прада» сцену, в которой выбившаяся из сил Энди жалуется на отсутствие сил, признания и удовлетворения от невыносимой работы? Она была уверена, что старается и заслуживает высокой оценки. Самое интересное, она, действительно, старалась, буквально выбивалась из сил. Найджел в коротком, как выстрел, высказывании показал ей разницу между «стараться» и «делать»...

На самом деле, по наблюдениям, подлинных фанатов произнесения речей не по своей инициативе и не у себя на кухне не так уж и много. Есть те, кто относится к предстоящему выходу на "большую сцену" спокойно, как к рабочему моменту. Другие дрожат от страха, но выступать им удается с блеском. Некоторые из нас воспринимают произнесение публичной речи, как пытку "испанскими сапогами". Как выступить хорошо, несмотря на внутреннее состояние и степень желания выговориться перед залом? Правильно, в первую очередь, не мучить себя, чтобы не измучить слушателей...

От кого нас защищать? Ну, во-первых, от самих себя. Мы бываем в сомнениях. Да, это правда. Что что - то уже поздно. Есть, дескать, образ объективного. Но справедливо ли наше отношение к нам? Что мы о себе понимаем, переходя сорокалетний рубеж? Давайте подумаем хорошо. Кто мы? Наше поколение полно сильных, экспертных, способных, как никто, бороться с трудностями, переживших те самые странно вспоминаемые девяностые, опытных и верных себе людей. Но почему-то глубокие, серьезные, честные люди на удивление подвластны страхам...

Одна моя подруга все время ищет истину. Нет, не в вине, хотя в нем иногда тоже, в случае острой необходимости прекратить "вот это вот все". Она ищет ее в прошлом. Там, где она была волевая и сильная. Худела со скоростью света и читала все философские книги до конца. Бегала по утрам, а не притворялась тутовым шелкопрядом в кровати в семь утра. Смотрела высокого Феллини, а не мелодрамы с проникновенной Марией Куликовой. И где это все? Ее главный вопрос в жизни - почему я больше не такая, как я? Нам...