Артём Демченко

Повесть по мотивам вселенной Warhammer 40000. Я решил попробовать восполнить пробел огромной горячо любимой вселенной и попытаться осветить события, обозначенные в лоре как "Тёмная эра технологий" и "Восстание Железных людей", потому что считаю, что это один из самых недооценённых периодов в хронологии Warhammer 40000. Вряд ли пока это можно считать каноном. Если вообще можно будет. В любом случае, буду рад услышать мнение любителей этой вселенной...

Июль 1941 года. Великая Отечественная война идёт уже две недели. Хранитель Добра чудом выживает в битве при Сенно. Теперь он далеко за линией фронта, в тылу группы армий "Центр". В пути он натыкается на партизанский отряд "Григорьевские мстители". Цель отряда – освободить село Григорьевское, чтобы укрепиться в тылу врага. Хранитель Добра решает помочь партизанам, устранив жестокого оберштурмбаннфюррера Готтлиба Бергера...

Эзраэль всегда любил легенды. В особенности те, что рассказывали о великих подвигах прошлого. Вот только его жизнь была далека от судьбы великих героев сказаний. Служба в северном приграничном городе – та ещё "сказка". Капитан строжит, почём зря, ни гроша в кармане, зима круглый год – какой уж тут священный долг? Только верный друг и помогает. Но однажды на порог Бурьграда приходит война. Ярость Ареса сжигает родной дом. Эзраэль оказывается на краю пропасти, а вместе с ним – весь край, что он любил...

"Злодеями не рождаются – ими становятся" Сезар Вишар Сен-Реаль, французский писатель XVIII века. Что может превратить талантливого ребёнка из доброго волшебника в одержимого местью тирана, которому суждено ввергнуть мир в пучину боли, ненависти и страдания? Прочесть произведение вы можете здесь: https://author...

– Ich wiederhole, herr Bayerlie: ihr Dienstgrad, Einteilung und Aufgabe (Нем.: Я повторяю, господин Байерли: Ваше звание, часть и задание), – слова оберштумбанфюррера прозвучали в голове солдата слегка помутнённо. Яркий свет настольной лампы ослеплял. Он был в тёмном тесном помещении. «Negotiation room…Again…» – подумал солдат и сплюнул сгусток крови на пол. – «Nazi scum… That’s totally FUBAR. Damn it» (Англ.: Переговорная комната… Опять… Нацистские твари… Похоже, что я по уши в дерьме. Чёрт!). – Du schweigst… – оберштурмбанфюррер подошёл к рядовому и посмотрел прямо в глаза...

На польские земли опустился вечерний покров. Выла морозная вьюга. По заснеженной равнине гулял буйный суховей, взметая в воздух мягкие белые хлопья. Египетская тьма поглощала неприступные укрепления крепости Перемышль, вокруг которой плотным кольцом встала 11-я армия генерала Селиванова. На позициях тускло мерцал свет керосиновых ламп; царившую в траншеях тишину изредка нарушало мелодичное звучание гармошки и хохот русских солдат. На дворе был уже конец декабря, и вся христианская Европа готовилась встречать главный праздник года...

Стояло тёплое летнее утро двадцать восьмого июня тысяча девятьсот четырнадцатого года. В небольшом речном городке бывшей независимой Боснии, аннексированной Австро-Венгрией, – Сараево – жизнь постепенно начинала наливаться яркими красками бурной суеты: по узеньким каменным мостовым забрезжил быстрый хоровод горожан, которые с хмурыми лицами то и дело посматривали на часы и тяжело вздыхали, видя, как минутная стрелка неумолимо приближается к часу икс – приезду австро-венгерского эрцгерцога Франца Фердинанда...

Знаете, я никогда до этого не писал какие-то заметки или дневники. Не знаю даже почему. Быть может, особой надобности не было, быть может, боялся, а может быть, просто не хотел привлекать к себе особого внимания. Но однажды в моей жизни случилось нечто настолько невероятное и пугающее, что не запечатлеть это на страницах моего походного дневника было бы просто преступлением. Зовут меня Пётр Лебедев. Я аспирант. Работаю на историческом факультете МГУ. Нет, нет, что вы! Паблик «Студент-историк» создал отнюдь не я...

Старцы говорят, что зима – это самая суровая и беспощадная пора среди остальных времён года. И, нужно признать, что их поверья возникают отнюдь не на пустом месте: пёстрые золотистые поля покрываются толстой периной снега, затмевая только появившимся колосьям свет; по опустевшим улицам городов и деревень гуляет сухой холодный ветер, отмораживая покрасневшие на морозе щёки случайных зазевавшихся прохожих. И лишь редкие солнечные лучи, пробивающиеся сквозь пушистые перины облаков, опаляют верхушки елей и сосен, покрытых толстым снежным одеянием...

Апрель... Что может быть прекраснее этого тёплого весеннего месяца? На тонких, элегантных ручках-веточках цветут розовые бутоны магнолии, тянущиеся навстречу тёплым солнечным лучам. Мягкий щебет певчих птиц эхом ласкает старые, повидавшие столетия кирпичные постройки «горы королей», эхом раздаваясь по широким улицам. Обычно в такие будничные дни жители этого дыщущего историей города спешили на работу, отводили детей в школу и изредка, по самым особенным дням, покупали своим непоседливым ребятишкам рожок наивкуснейшего мороженого – лакомство, перед которым не устояло бы ни одно чадо...

Неспокойное апрельское утро... Из пустых глазниц полуразрушенных берлинских многоэтажек, чьи некогда живописные фасады уныло наблюдали за решающим рывком к торжеству добра на Земле, веяло пропитанным тяжелым смрадом гильз и пожаров воздухом. Когда-то по этим самым переулкам и аккуратным улочкам неспешно прогуливались статные столичные фроляйн, привлекая своим обворожительным взглядом местных мальчишек-почтальонов, на лицах которых сверкали ярким блеском многочисленные черные веснушки. На фасадах...

Стоял теплый летний день двадцать четвертого августа тысяча девятьсот сорок второго года. Мягкие лучи полуденного солнечного диска нежно ласкали тонкие зеленые стебли прелестных луговых трав, которые при малейшем колебании освежающего степного ветерка пригибались к холодной волжской земле. Где-то вдалеке журчала речка Малая Рассошка, игриво пенясь и огибая толстые валуны, гревшие свои шершавые макушки на благодатных прикосновениях солнечного света. На фоне необъятных зеленых лугов, утыканных...