Fydor Dostoevski

*** Гаснет цепь твоя И твои лиловые нити — Все время своё отгулял, Часы упуская в погибели. Имя дал ты ошибкам — Горестный, горькостный опыт. Жизнь свою всю испытал, На одну из сотен попыток. А придет в конце твоём час, Ты взойдешь, сединою белённый, И поймёшь, что смысл твой — глаз, и Подарок родному ребёнку. Что же, падут и колонны, Валюты падут, и мы сами. Но сможешь-ли вечно зажить, В детях своих... своими глазами? *** В моем январе Льётся дождь на чёрную душу, Осколки горького вкуса Никто не потушит. Размывает плакаты, Имя твоё в каждом окне Их тепло остаётся со встречей, Но холодно мне...

*** Извилины троп на полях, Нити протоптанных судеб, Я повстречал голубой пожар... И холодные руки. Сад взрывающих роз Бутоны с красками сердца, Я всю жизнь по тебе скучал... Точно вечность. Рай, пусть, нас не позвал, В аду для таких есть место, Потому что любовь с тобой - жар... Жгущий до смерти. *** Я твой ветер, бегущий по венам, Мгновеньем, Топчусь в твоей памяти, точно пленный, Следом Оставшись, точно с пламя мятежного, Бесконечно Иссохший, но такой же и нежный. Знать бы, как тянутся ветви, Как веки Ждут даже взмаха ответ. А двери... Двери в сердце, да ржавые петли Постепенно Ослабнут без тебя в моем пепле...

Огромные и ржавые стальные цепи уносились вверх к серым стенам за туман, где таились царские покои. Из-за мглы они были похожи на столбы осанистых акаций и явно подчёркивали мрачность этого места. Мне не очень-то хотелось ехать на императорский приём, пусть я и был совсем не один. Конечно, если совсем довести все до голых фактов, то этот визит был неотвратим; там, в конце дороги меня будет ждать кошмар моего личного пространства, который я просто должен принять... Наверное, от такого мрачного описания у вас появился интерес, чтобы разузнать побольше о том, о чем я рассказываю. Вся речь о Кристаде - столице Ривграда и самому огромнейшему городу-форту XV века...

Свет мягко падал на притоптанные березовые листы, разлетевшиеся по краям бесконечных и редких дорог разбитого города на громадном склоне единственного холма, который можно было найти на северном побережье. По дворам уже гулял холодный ветер, оставляя свое гулкое эхо в каждой дыре прозябших крыш, надламывая мелкие и сухие травинки, которые дрожали от одного его появления. Любопытные грачи еще не спешили улетать и оглядывали своими огненными черными бусами скромное имя, что вынуждены были носить аккуратные знаки прямо у въезда в город. Уже за поворотом виднелся первый магазин, перетерпевший два скучных ливня за весь день...