Воспитательные моменты

Как материнство меняет женщину? Кардинально. Став мамой, я почувствовала, будто стала выше, сильнее, отважнее. Мне казалось, для меня нет ничего невозможного, я сверну любые горы ради своего ребёнка, ради того, чтобы быть для него самой лучшей мамой. Ребёнок даёт силы, о которых раньше женщина и не подозревала. Однако вместе с тем, делает её такой уязвимой. Вот раньше, например, казалось, ничто не причинит мне такой боли, с которой я бы не могла справиться. Я думала, что я – скала. Незыблемая, непоколебимая, сильная (приходилось такой быть, жизнь воспитала)...

Почему то, рассказывая о том, как взрослеет ребенок, всегда говорят о событиях (явлениях, моментах), свершившихся в первый раз. Вся жизнь взрослеющего человека – это первые разы. В первый раз приник к маминой груди и поел молозиво. В первый раз сам сел на попу. Первое слово. Первый зуб. Первый шаг. Первая ложка молочной каши. Первая любимая игрушка. Первое путешествие... Можно продолжать и продолжать. Впереди – весь этот огромный, необъятный мир, целая жизнь и миллионы всего, что будет в первый раз...

Лето осыпается, падает на землю вместе с отжившими своё листьями. Ещё чуточку, самую малость, будто бы умоляет оно. Пожаааалуйста… Стонет ветром в кронах высоких сосен. Злится, бросая в огород сухие иголки и шишки. Не бывает конца. Конец – это всегда начало чего-то нового. Будет осень. Будут тихие туманы по утрам и сырой воздух. Будут зябкие вечера и неспешные прогулки, когда кутаешься в старую кофту с растянутыми рукавами, глубоко вздыхаешь по ушедшему и с радостью встречаешь новое. Будут серые...

«Конь с розовой гривой». Помните? Хотели такого? Я очень хотела. Что за пряник такой – конь с розовой гривой? Шестой класс средней школы. Урок литературы. «Последний поклон» Виктора Астафьева. Парта, за которой я сижу, стоит впритык к учительскому столу. Я стою рядом, рассказываю о прочитанном. Волнуюсь, перебираю пальцами ткань спортивных трико (да, да, в 90-е и не в таком дети в школу ходили), переживаю… Я любила читать, и учебник литературы прочитывала в первый же день, только получив книжки...

Я даже не помню цвет стен в родильном отделении, куда муж привез меня в тот день. Зато помню, как звали девушку, которая лежала на соседней кровати в одной со мной предродовой палате. Оля. Она так страшно кричала, вцепившись худыми руками в белую больничную простынь. - Не кричи! Дыши, Оля, дыши! – говорила ей акушерка. Оля быстро дышала ртом, потом опять кричала. А я лежала и думала, что же она так кричит, ну не одна же в палате, в конце концов, нас тут пятеро вообще-то и всем одинаково больно и страшно. Ну можно же потерпеть, ворчала я про себя… Прошло три часа, и я всё поняла. И, возможно, кричала страшнее Оли...

Есть что-то медитативное в лепке куличей в песочнице. Набираешь лопаточкой мокрый песок в формочку, ровняешь поверхность, переворачиваешь, стучишь лопаткой, снимаешь форму. Опа! Ребенок тут же другой лопаткой превращает красивый кулич в кучу песка. А ты лепишь новый. После дождя сыро. Песок мокрый. Трава – тоже. Сынок рвет маленькими ручками лебеду и полынь, чтобы украсить куличи. Делаешь вдох и чувствуешь запах свежей травы. Одно мгновение – и ты уже не здесь. И тебе уже не 32, и ты пока еще не мама. Ты – сама ребенок, маленькая девочка в желтом платье в белый цветочек, на ногах – сандалии,...

Разное приходит на ум, когда ты в декрете. Порой в голове каша. Иногда – вата. А иногда вообще ничего нет. Чистый лист. А сегодня, например, подумалось… Пока ты пребываешь в декретном отпуске, весь остальной мир находится где-то там, он словно идёт мимо тебя. Ну, скажем, ты едешь в поезде, который и есть твой декрет, а проплывающие в окне ели, берёзы, чёрные пашни и моря одуванчиков – это весь остальной мир, который проносится мимо тебя. А ты в поезде, следующем от станции «Родильный дом» до станции «А не выйти ли мне на работу, пока не занесло в следующий поезд?». Вот. И в этом поезде своем ты будто изолирована от всего окружающего мира...