Короткие рассказы

Сергеич не помнил, как оказался в садовом домике в компании Петьки-Водокрута - своего собрата по секте поклонения Зелёному Змию и ещё нескольких таких же забулдыг. Помнил только, что они с мужиками пили у Петьки дома, потом пришла Водокрутиха и замахнувшись колотушкой, велела всем убираться прочь. Поехали на чью-то дачу. Пили до глубокой ночи, а потом Сергеич вспомнил, что с утра на работу. Опаздывать нельзя: шеф лишит премии. Фиг бы с ней с премией. Что Сергеичу презренные деньги? Но он мысленно перевёл "жалкие копейки" в поллитры, и понял, что если с потерей тыщи рублей смириться можно, то с потерей пяти бутылок...

Возвращаясь с вечерних лекций в техникуме, Юля шла по мосту над Исетью и поглядывала за перила в тёмную воду, подёрнутую рябью. Морозы пока слабые: речка не успела одеться в ледовый костюм. Скорей бы! Когда лёд установится, на реке откроют каток и можно будет... Ух! Эти радостные мысли лишь ненадолго отвлекли Юлю от реальности: перед ней простирался тёмный пустынный мост, изредка освещаемый фарами проезжающих мимо автомобилей. Лишь она одна выпечатывала шаги по недавно выпавшему снегу. Юля старалась держаться в тени ограды моста, чтобы не сильно бросаться в глаза водителям проезжающих мимо машин: мало ли кто и куда захочет "подвезти" одиноко идущую девчонку...

Ваньке было года три, когда его отец разбился на служебной "Газели". Мать замуж больше не выходила: слишком сильно любила погибшего мужа. Шли годы, а в шкафу так и висели папкины вещи: свитера и пиджаки, казавшиеся мальчику просто огромными. - Мам, а папа богатырь был, да? - спрашивал Ванька, когда был маленький. - Богатырь, богатырь, - улыбалась сквозь слёзы мать, - таких больше нет. Ваньке двенадцать. Он, что называется, домашний мальчик: шахматы, книжки, английский. Женское воспитание, что поделать. Мать, чтобы привить пацану мужские качества, пыталась записать его на бокс, футбол, айкидо, но как-то не срослось у Ваньки со спортивными секциями...

Лиза проводила Павла, жениха, в армию. Первое время он слал письма почти каждый месяц. Потом перестал. Как отрезало. Лиза отправляла любимому солдату одно послание за другим. Напрасно. Ни ответа, ни привета. - Тёть Кать, а мне есть что-нибудь? - спрашивала она почтальоншу, соседку. - Нет, дочка, нету. Лиза ждала, училась в техникуме на вечернем, работала в отделе кадров на предприятии их городка. А любимый не отвечал. Узнать причину девушка не могла, родителей у Павла не было: сирота. Его друзей она не знала, как-то не успел познакомить. Знала только, что он из детдома, откуда-то с другого конца области...

Знакомый работает фельдшером на скорой. Вчера рассказал историю. С его слов. Приезжаю на вызов, девятиклассница наглоталась таблеток: "Жить не хочу, всё плохо". Дурёха, не те таблетки выпила и не в том количестве, так что оживили просто: вызвали рвоту и отправили обнимать унитаз. Жить будет. После того, как её буквально выворачивало наизнанку, в следующий раз сто раз подумает, прежде чем травиться. Так вот, причина поступка. Дом культуры. Кружок современных танцев. Готовится концерт, куда приглашены зрители: родители, знакомые, знакомые знакомых, другие коллективы ДК для массовости. Идут репетиции,...

На покрытом клеенкой кухонном столе возвышалась внушительная куча денег. Покупатели расплатились мелкими: пачка десяток, две пачки "полтинников" и еще две - сотенными. После четырех месяцев расклейки объявлений, звонков и споро с покупателями, жадными и настырными, Ивлевы наконец-то избавились от неликвидной недвижимости - гаража в кооперативе на окраине города. Ивлева-жена прикладывала пачки к щекам, твердя: - Продали, наконец-то продали! Ивлев-муж раскладывал пасьянс из купюр, потом снова собирал в стопочки и крест-накрест перетягивал канцелярской резинкой. Он проделал это уже раз пять, когда в кухню вошли дети...

Дима переминался с ноги на ногу и ждал, когда загорится зелёный. На противоположной стороне улицы, метрах в двадцати от пешеходного перехода, сидела бабулька. Сидела на скамейке, на самом краю и держала в руках картонку. Интересно, этой-то чего надо? На лечение, еду, выпивку? В последнее время нищие становятся всё изобретательнее. Одна у остановки "продаёт" шариковые ручки. "Продаёт" - это только так называется. На самом деле такая же попрошайка: кто-то денег "божьему одуванчику" даст, а товар и не возьмёт, кто-то купит ручку, а заплатит раз в пять больше. Ещё и умиляется: "Вот ведь молодец какая, не попрошайничает, а пытается заработать"...

Ранним летним утром в роддоме Н-ска раздался громкий крик новенького гражданина, вернее, гражданки. Малышку взвесили, обмерили и дали матери на руки. Ненадолго, всего на несколько минут. Новоиспечённая мать, Нелька, глядела на крошечный комочек счастья, не отрываясь, запоминая каждую складочку, каждое пятнышко на слегка припухлом личике. Потом мать и дочь разлучили. Обычная процедура: молодая женщина отправилась в палату к другим матерям, а ребёнок – в комнату новорожденных, в заботливые (как же Нельке хотелось в это верить!) руки детских медсестёр. Имя ребёнку они с мужем придумали, когда малыш в Нелькином животе ещё проходил стадию «рыбки»...

Эта история случилась в те времена, когда ещё не было «Убера» и «Яндекс-такси», а обычные службы извоза ещё только-только начали вылезать как грибы после первого освежающего дождичка рыночной экономики, которым окатили нас лихие девяностые. Стас, видя, что его зарплаты младшего научного сотрудника НИИ едва хватает на хлеб с маргарином, подался в таксисты: подвозил «голосующих» на обочине. Однажды у рынка, называемого в народе «шубным», его «девятку» остановила девушка. Она была не в шубе, а в лёгком пальтишке и даже без шапки – это в ноябре-то. Глядя на неё Стас поёжился и… назначил цену чуть выше обычной...

В конце марта Марина положила в розовый кошелечек из кожи крокодила-дерматина несколько новеньких сторублевок и одну пятисотку – первую зарплату младшего научного сотрудника городского музея. Деньги небольшие. Но студентка-заочница радовалась, как детсадовец, получивший шоколадную медальку за поделку к празднику урожая. Образцовая дочь принесёт первые деньги, все-все, до копеечки, родителям. Вклад в семейный бюджет, конечно, незначительный. Но мама и папа похвалят, порадуются за дочурку. А когда поздравления утихнут, мать скажет: — Купи себе что-нибудь. Хоть безделушку какую, кофточку там. Девица на выданье, наряжаться надо...

— Алло, дорогой! Как добрался? – Джулия подошла к окну, чтобы лучше слышать мужа. Колумбус, куда Кевин отправился на конгресс химиков, находился на расстоянии трёх пальцев от их городка, если считать по карте. И тысяче миль, если измерять глубиной тоски от разлуки с любимым. — Всё хорошо! Не могу говорить, пора бежать. Регистрация участников уже через полчаса. Целую! Кевин. Какой же он у неё умный и талантливый. А ещё добрый, красивый, сильный, мужественный. Она прикрыла глаза, представляя горячую встречу после разлуки. К встрече Джулия уже подготовилась: Мелани – забавно краснеющая продавщица...