Che

Мы с моим парнем смотрели очередную серию сериала "Кости", когда мой телефон зазвонил. На экране высветилось фото сестры. Я нажала "ответить" и услышала ее дрожащий голос: - Ты можешь прийти ко мне? - Что случилось, - спросила я, не понимая, почему она плачет. - Мне ...помоги (она прерывалась на рыдания)...тут все в стеклах... - Я сейчас, - недослушала я, сбросив вызов. Ни на секунду не сомневалась, кто был виновником ее слез. Но, учитывая в каком она находилась положении, я очень испугалась, что произошло что-то непоправимое...

Мы сели в машину и я ещё раз спросила: - Все взяла? - Да, - ответила сестра. - Поехали, пока он не вернулся. И мы покатили вместе с моим парнем и его другом по трассе навстречу новой жизни, где сестра больше не будет жертвой этого тирана. Но сбежав от него, она подписала себе и мне приговор - вечно играть с ним в прятки, боясь каждого шороха за дверью. Столько вечеров он пытался вломиться в нашу квартиру, столько раз поджидал на улице, пытаясь поговорить с ней. Он всегда был пьян. Так он якобы глушил свою боль после расставания с ней...

Я выбежала на улицу, застегивая на ходу куртку. Хотелось уйти подальше от этого места. Меня снова предали, и на этот раз родная сестра. Как можно простить человека, после ссоры с которым ты оказалась в реанимации? Что это за способ самоуничтожения? Мысли одна за другой путались в голове, а сердце бешено стучало. Знакомый рингтон, а на экране фото сестры. Но я скинула звонок и ускорила шаг. Потом мы не виделись. Может, недели две или больше. И я, конечно, скучала. Мне было больно, одиноко и обидно...

От автора: Два года назад я прекратила свои публикации, поскольку мой новый жизненный статус отрицал ту боль, что я пережила. Но любая история должна иметь логическое завершение. Сестра потом вспоминала, что лежала в палате нагая, под тонкой простыней, а рядом, за ширмой, стонал неизвестный мужчина. Утром позвонила мама, и сообщила, что сестра пришла в себя. Через пару дней ее перевели в стационар. Здание стационара находилось через дорогу от реанимационного отделения. Кругом густой лес. Этакий "санаторий" советского типа...

Я молилась, чтобы автобус ехал быстрее, пока добиралась до их района. Помню осень. Оббегаю лужи. Вот нужный подъезд. Только бы хозяйка была на месте. Дверь неспешно открывается, и я прошу разрешения войти в комнату сестры. Нужно собрать все необходимое. Зарядка, халат, нижнее белье. Что ещё? Кидаю все в сумку. Нужно быстрее к ней. Руки трясутся, в голове - туман. Дверь захлопывается за мной. Нужно купить кое-какие продукты и бежать в больницу. Знаю только адрес. Смотрю на карту в телефоне: воде близко...

Сестра рассказывала, что когда мы были маленькими, ссоры между родителями случались часто. Они были молодыми, еще хотелось гулять, наслаждаться жизнью, и двое детей не должны были стать этому препятствием. Конечно, нашему воспитанию отдавалась главная роль, поэтому только праздничные выходные были для них отдушиной. Основные причины конфликта - ревность, чрезмерная папина вольность и желание выделиться. Хотя что мы тогда понимали... Когда в наш дом пришла беда, сестра уже не жила с нами, поэтому все яркие краски этого безумства видела воочию только я...

В какой-то момент он вдруг стал чаще звонить, интересоваться делами, предлагать помощь. Даже позвал к себе. Новость о том, что она нашла себе другого покровителя, ничуть меня не удивила. Этого следовало ожидать. На тот момент мне было все равно, ведь ране, образовавшейся внутри, уже не суждено было никогда затянуться. Мама же его презирала. Ей было настолько больно, что такой исход не стал для нее облегчением. Было уже слишком поздно. Потом прошло ещё много времени, пока шло его исцеление от нее...

Я ненавижу пьяных. Они все на одно лицо: как мой отец, как молодой человек моей сестры, как мой муж. Им одержимо желание делать только то, что они считают нужным. Мой первый год учебы я практически не общалась с отцом. Только на день рождения, пару раз на каникулах. Он был полностью занят ей, а если мы и встречались, говорили, то только когда он был пьян. В таком состоянии он словно находился между двух миров, где одна часть все ещё помнила о нас, а другая была зависима от нее. Я не знаю, что было между ними, но от этой зависимости она его не отучила...

Тот вечер стал последним. Он прекрасно знал, что мы уезжаем, и, наверное, как нормальный отец мог нас проводить. Но ему было не до нас. А самое ужасное, что сестре необходимо было заплатить за учебу, и он должен был передать деньги. Это было самым сложным - просить у него помощи. И этот непростой шаг доверили мне. Почему-то мама и сестра не оставляли надежды, что я все ещё его любимая дочь, и никакие "третьи" в эти отношения не вмешаются. Но я не верила. В десятый раз набирая его номер, сидя на скамейке у его подъезда, я все больше понимала, что это не мой отец...

...Она вдруг резко прервала разговор, схватилась за голову и взвыла. Я не понимала, что происходит. Сорвавшись со старой качели, я подбежала к ней и стала держать ее за руки. Прошло ещё несколько секунд, и ее протяжный вой от вырывающейся откуда-то изнутри боли, стих. Она внезапно обмякла, закрыв глаза. Меня охватил страх. Что делать? Что с ней? Я слышала только как гулко грохочет в моей груди сердце и пыталась нащупать ее пульс. Бью по щекам. Снова ничего. Где этот чёртов пульс! Я попыталась замереть, чтобы прислушаться к ней...

Мы замечали странные вещи. К примеру, иголки, воткнутые в дверь или спрятанные в его одежде. Приворот? Дошло до того, что мама попыталась прибегнуть к помощи то ли какой-то гадалки, то ли ведуньи. Та с ходу заключила, что дело здесь нечистое. Ее методы не исправили ситуацию, но в то, что мой отец просто помешан на этой расчетливой ( не могу назвать ее ни одним культурным наименованием женщины), не было и сомнения. Он больше не любил ни меня, ни сестру, а маму просто ненавидел. Я не знаю, откуда во мне находились силы не сойти с ума, впасть в депрессию или навредить себе...

Ее руки были в синяках. На ноге - гематома, образовавшаяся от удара. Я смотрела в ее заплаканные глаза и не знала, что мне сказать. Я была еще совсем маленькой. Смутно помню причину ссоры. Папа хватает маму за руку, она пытается высвободится и в его ладони остается лишь край халата - тот трещит, разрываясь, от резкого движения. Сестра плачет. Мама берет нас в охапку и ведет в спальню. Запирается от него. Кричит сквозь слезы, чтобы он успокоился. Мы обнимаем ее и тоже плачем. Больше таких ссор я не помнила...