Анна Романовская - Zereall.ru

Осень случилась в этом году в июле. Я так устала, что не пишу ни строчки Несколько месяцев. Господи, как бабуля – Что-то внутри, я чувствую, ссохлось точно. Тело обрюзгло, щёки и подбородок Тоже поплыли, сфоткать прошу всё реже. Это тик-так, безжалостная природа, Это отказ от ботокса и пробежек. Что...

Брёл верблюд по пустыне, гулял себе, ел колючки, Из него начесали клоков оч.умелые ручки, Чтоб теплу утомлённые пальчики были рады, Чтобы клюв-карандаш не дырявил углы тетради. Вот тебе любимая чашка с горячим чаем Из далёкой Японии — гёкуро ли, сенча ли — На ветру легкомысленно эти листы качались И в воде расправляются флагом антипечали. Вот тебе шоколадка-тёзка — возьми, Алёнка, Ещё рано прятать внутреннего ребёнка. Злую маску взрослости меряешь ты всё чаще, А я так хочу говорить с тобой настоящей...

Мир этот всё снесёт. Дрыхнуть в салуне? Помочь шерифу? Грабить ли дилижанс? Голубь слетит к тебе или грифы? Где твой заветный шанс? В чем твой талант, твоя суть, основа, Где твой финальный бой? Мир этот — только игра, он снова Будет играть с тобой. Фермер, повстанец, ковбой, индеец, Пастырь, гонец, солдат — Выбери роль, воплощай идею, Строй себе рай и ад. Правил не выдадут — зыбко, тонко, Не прочертить фронтир. Это стратегия, это гонка, Это безумный тир...

Лучше молчать. От одних и тех же Слов тошнота подступает к горлу. Нет, вспоминаю тебя не реже. Да, я по-прежнему, словно Горлум Жалкий, трясусь от своей потери, Рвусь с поводка, подвываю, плачу. Ты моя прелесть, мой смысл и вера, Разве я думать могу иначе? Просто писать тебе больно слишком, Что там писать — даже думать больно, Хочется маленькой передышки, Чтоб не стирать это алкоголем, Чтобы...

Ему, упрямо вывожу: «Доло…». Я пару лет не видел снов вообще. Родился и живу в далеком Н-ске, Среди российских весей и вещей Вполне себе обыденных. Из женских Имен сложней Тамары не встречал. И море нюхал лишь в аптечке с йодом. Я смутно представлял, что есть причал — Загуглил, чтоб не сдохнуть идиотом. И вот что дико: придурь или блажь, Тень прошлой жизни, глюк ли мозга глупый, А стоит взять мне в руки карандаш С листком, рука сама выводит буквы: «Дэ-о» — ловлю сигнал, упорный S...

Я хочу собирать губами соцветия родинок На поляне твоего живота. Хочу, чтобы алчные звери-пальцы Паслись на твоей груди, Испить ключевой воды из ямок твоих ключиц, Прозвонить языком по каждому позвонку...

Кроме этого про одиночество нифига. Если день сыплет быстро и остро в пустые зрачки, Если дяди-философы всё-таки дурачки, Монологи о вечности — пафосная хренота, Если не помогает работа, купи кота, Выпей «Найз», убери постель, постирай бельё...

Эта беспомощность сводит меня с ума. Я ничего не могу, чтобы нам помочь. В мире неправильном, собранным из дерьма И пары палок, скоро наступит ночь: Прямо на лоб гранитной своей пятой, Прямо на ухо мертвой своей трубой. Я не могу не мечтать быть на месте той, Я не могу не желать быть сейчас с тобой. Свесив одутловатый овал луны, Ночь мне укажет липких кошмаров путь. В цепких объятиях бреда и тишины Я не могу дышать, не могу заснуть...

Пить Куба Либре, Дайкири, коньяк, текилу. К черту любовь — чересчур человечья игра, Я из нее ни разу не выходила Как победитель. Ты б меня не любил. Я бы тебя в ответ совсем не любила. Будет бесчувствие милостиво ко мне. Стать равнодушной тварью — такая сила, В рокоте водопада, в тиши камней, В шорохе леса я б каждый день учила Этот закон природы, мой путь в себя, Первый утробный крик птенцов-нелюбят...

Когда я пил, когда я мёртвым спал, Когда во мне орал в сто ртов вокзал, Свистели и стучали поезда, Когда я вдруг не ехал никуда, Когда бежал куда-то сгоряча, Когда во мне трещала саранча, Когда любил, ругался и бросал, Когда внутри срывало паруса И оставался призрачным причал, Когда кричал, молился и молчал, Я всё это укладывал в слова. Разбухшая больная голова Рождала бесконечный караван, Который речь мою заколдовал — Идущий без начала и конца, Без смысла, без надежды, без Отца, Сменяющий...

Койку четыре на лозунги про свободу. Все разговоры поставлены на repeat, Стены, стенания, в картах абракадабра, Койка седьмая кашляет и хрипит, Всё не проглотит злую пилюлю правды. Пятая койка молча смердит говном, Радио бойко орет нам прогноз погоды. Я меж синюшных лиц за ночным окном Третью неделю вижу шакалью морду. Самое страшное время — ложиться спать. Как засыпать, когда ты не просыпался? Сон мой течет то вниз, то петлей, то вспять, Время — последней горстью, песком сквозь пальцы. На проводах вороны без головы Ждут в темноте кровавых своих подачек...

И шуршать-постукивать еле слышно. Плавный ритм строчек стиха прибоя — Чтобы быть собою, не будь собою — Не стихает, плавает в центре уха. Мне нужна такая простая штука, Как кусочек талого шоколада На листочке...