Войны и жизнь Древнего Рима

Потрясающий в своей парадоксальности случай произошел в Римской империи в 42 году н.э. За верность присяге были казнены рядовые солдаты двух легионов. А случилось следующее…В это время уже больше года империей правил Клавдий, «назначенный» на эту должность преторианскими гвардейцами...

В конюшне его встретил грустный заведующий. Распоряжение о выделении единицы передвижения ему уже прислали, и главный конюх повёл Квинта вдоль ряда стойл, где на них смотрели и хлопали длинными ресницами красавцы-скакуны. Но зав конюшней завёл центуриона в самый угол и указал на тощенького мула: -- Вот, принимай. Галопа от него не дождёшься, но он ещё вполне прилично ходит, -- по его тону было понятно, что возврата подотчетного имущества он не ожидает. Мул, до этого меланхолично что-то жевавший, удивлённо вскинул морду и пристально посмотрел на Квинта...

Квинт Азиний доложил префекту результаты обследования места происшествия, из-за чего тот из мрачного превратился в какого-то совсем чёрного. -- Езжай в легион, -- приказал он. – Так мы хоть как-то выиграем время. Возьми в служебной конюшне мула, и чтобы завтра я тебя тут не видел. Недели две-три. А лучше пару месяцев. -- А какие будут указания по расследованию? -- Никаких. Я буду тянуть время, а ты затягивай дело. Если что, ссылаться буду на тебя, учти. Опроси этого Луция…Только аккуратно. Всё дело как раз в нём, он…э-э-э…Друг принцепса, -- тут префект поперхнулся и закашлялся...

Шаркающей походкой Квинт Азиний Руф вошёл в портик здания префектуры. Ногами он шаркал не потому, что был кавалеристом, как его дядя. Просто на нём были новые сапоги, и Квинт очень хотел, чтобы все встречные знакомые это заметили. Новая кожа весело поскрипывала, настроение у него было превосходное. Пусть у Квинта не было такого красивого белого плаща с кровавым подбоем, как у дядюшки, зато он нёс службу в Риме и был центурионом вигилов, ночной стражи. После дежурства Квинт хотел спать, но его срочно...

Там, где-то далеко внизу тихо плещутся волны Тирренского моря, его изумрудные у берега воды плавно переходят в лазурь, чтобы у горизонта стать угрожающе тёмно-синими. Ещё дальше то, от чего он бежал – ненавистный Рим и ещё более ненавидимый Сенат. Старик застыл у самого края пропасти, зябко кутаясь в плащ. На него нахлынули воспоминания…Он не хотел власти, она свалилась на него совершенно неожиданно, ведь у Божественного и уважаемого им Августа были внуки. Кто виноват, что боги призвали их раньше времени? Он не хотел власти и не хотел быть мужем этой женщины, Юлии...