Записки сельской домохозяйки

Если родители назвали мальчишку Серафимом, то считай, трудную жизнь ему уже обеспечили. В этом сам Серафим успел убедиться еще в детстве. Тощего невысокого мальчишку вечно дразнили Симочкой и частенько поколачивали. Такая жизнь не прибавила уверенности в себе, и Фима уже давно перестал ожидать чего-то хорошего. Даже девушки у него не было – никто не хотел встречаться с невысоким и хрупким парнем с таким старомодным именем. С друзьями тоже не складывалось – сначала не хотел приводить ребят в дом, где было мрачно и тоскливо как в склепе, а единственным ярким пятном – полотенце над иконами...

В детстве Уля ни чем не отличалась от подружек – обычная девчонка с вечно сбитыми коленками и кудряшками, выбивающимися из коротких толстеньких косичек. Она, как все ее сверстницы, помогала в огороде, пригоняла корову из табуна и опаздывала в школу, заигравшись по дороге. Удивительно, но никто не напоминал Уле о том, что она – безотцовщина, да еще и родилась вне брака. Своего отца девочка не знала. Мать, вечно уставшая и замотанная заботами, особо внимания дочке не уделяла – накормлена, одета и ладно...

Женька переехал в село с родителями и еще не успел завести друзей. Из-за травмы он мог ходить только с тростью и совсем медленно. Но для того, кто полгода провел по больницам, и совсем недавно был уверен, что инвалидное кресло ему обеспечено до конца жизни, даже такое передвижение за счастье. Только выходить одному поздней осенью не стоило. Местности он не знал, одет был довольно легко. Да еще никого не предупредил, куда идет. Но сидеть в комнате, и в сотый раз перечитывать письмо, сил у парня не было...

Аксинья свое имя не любила еще с детства, представляясь незнакомым Ксенией, Ксюшей. Поэтому родня и подружки привыкли звать ее Ксюхой или Ксюней. Но бабушка утверждала, что если молишься, то надо называть свое правильное, настоящее имя. А сейчас Ксюхе только и оставалось, что молиться. Она еще два дня назад не поверила бы, что ее Мишенька, такой спокойный и медлительный, вдруг сорвется на крик и даже швырнет об пол пару тарелок вместе с содержимым. После этого взрыва, муж выскочит из дома и хлопнет дверью...

Николай не знал чего и подумать – вот уже неделю, как он не мог нормально спать. Всю жизнь считавший, что бессонницу придумали истеричные манерные дамочки, теперь маялся каждую ночь. Спать ему мешало отчетливо ощущаемое чужое присутствие в комнате. Умом Коля понимал, что кроме него и жены Любаши в доме никого нет. Да и во двор войти, когда с цепи спущена здоровенная овчарка Астра, никто не рискнет. Но чувство беспокойства не проходило, заставляя насторожено коситься в темноту. Чем дальше, тем сильнее становилось это беспокойство...