Армасста МЛ Комиксы, новелизации

Кричал и плакал какой-то старый добрый забугорный панк, так что Перри не услышал, как прогрохотали по шиферу быстрые шаги, и Родионов появился в проеме двери на крышу совершенно бесшумно. Ну а, может, он прилетел на крыльях любви, не потревожив расслабленной истомы расплывшегося в жаре дня. Перри убавил громкость. - Привет. Один? - Ага. Тоскую. Крашу. Нека на каком-то семейном торжестве. - Тебя пока не пригласили?- Родионов по-хозяйски отправился в сторону ванной, на ходу стягивая футболку. - Не настало еще время инфаркта у дедушки...

эпизод 108 Предыдущий эпизод здесь. Начало комикса здесь

Костя легонько отодвинулся. Поцелуй не прервался, завершился. Косте хотелось увидеть ее лицо. И на нем прочесть возможен ли еще один поцелуй, и еще один, и еще. Или пока нужно остановиться. Сделать паузу, чтобы пережить и прочувствовать то, что уже произошло. Какой-то миг еще и после поцелуя они внутренне были вместе. Очень близко. Словно погрузились друг в друга, смешались, растворились. И это было так уютно и приносило столько радости. Но потом он словно почувствовал легкий сквозняк внутри. Будто она аккуратно вышла из комнаты и притворила за собой дверь...

- Материнский?! Ты хочешь сказать, что я до сих пор для тебя ученик? Маленький мальчик? Что вообще ничто не может изменить этого твоего ко мне отношения? Ты ни за что не хочешь увидеть во мне мужчину?! Что за фигня такая?! Ты же всегда была такой… демократичной. Что ли! Ты прислушивалась к нашему мнению, вела беседы на равных… Все это был только педагогический прием?! А на самом деле, мы - по-прежнему. - не ровня? Я - не ребенок! Ты посмотри, ты пошевелиться не можешь, потому, что я больше тебя...

Мозг лихорадочно искал выход, а за крышу я, казалось, даже порами и волосами на руках цеплялся. Обрешетка по краю обязана была хотя бы снизить нашу скорость и дать возможность уцепиться. Да и хотя бы ее вес удержать!.. По счастью, она удержала вес нас обоих. Я уперся ногами о железные прутья, они слегка прогнулись, но и только. Наш скоростной спуск с никелированной горки прекратился. Тело тут же обмякло от ощущения миновавшей опасности, а ее сердце стучало мне куда-то прямо в живот, громко и судорожно, тоже постепенно успокаиваясь...

- Как же тут красиво!- все же, не смотря на холодеющие от страха руки и ноги, Лелю так захлестывало ощущением счастья, - Костя… Я должна тебе кое-что сказать… - Дда, Елена Сергеевна. Костя, в отличие от Лели, садиться не стал, или не мог решить куда ему сесть: подальше или поближе к ней. Так что он переминался с ноги на ногу, стоя. Это несколько отвлекало Лелю, но ведь он, наверняка, знает, что делает, у него нет боязни высоты, и он уверен в себе. Из гладко уложенной прически Лели выбилось несколько...

- Да. Они крепкие. - Родионов на всякий случай пошатал железные перекладины, заставив сердце Лели ухнуть вниз, и чуть там не остаться. - Мы с Вами сейчас проберемся вот туда, между крыш, там некуда падать и можно спокойно порезвиться с фотоаппаратом. Ну а здесь просто ляжем на спину, и проползем, упираясь ногами в эти перильца, мы ведь не очень гордые, не будем идти красиво и беречь одежду и имидж совершенных отморозков, да ведь? - Что касается меня, - Леля очень обрадовалась перспективе не вставать,...

- У Вас плохое настроение? - У меня?! Пфе. Да я прилагаю нечеловеческие усилия, чтобы не подпрыгивать на ходу. Солнце, крыши и любимый… лимонный цвет. Леля накануне вечером перечитывала любимую Элис Питерс, детективы про средневекового монаха. Чудесно в потихоньку заползающих в Нору синеватых сумерках, забравшись с ногами на диван, прихлебывая ароматный чай со смородиновым листом и катая за щекой карамельку, переворачивать страницы уютной, давно любимой книжки. Переворачивать, в очередной раз...

А Юрий осуществил тонкую трепетную мечту своего сложного сердца, и попал за кулисы балета "Щелкунчик". Изменило ли каким-то образом судьбу его нам не известно, но в любом случае, это событие осталось яркой бусиной в четках в его воспоминаний о жизни. А Родионов… Родионов получил бесценный опыт осуществления заветных желаний разных людей, и этим передвинул себя на расстояние одной клеточки от исполнения собственного заветного желания. Глава 22. "Запомни это утро, Лелишна!" - сказала себе ЕС - "Это то самое идеальное, самое яркое и лучшее утро, которое только возможно...

Поросенок и, правда, оказался милым. Глазастым, маленьким, с внимательным и доверчивым взглядом. Чумазый, конечно. Бабка небрежно протерла его тряпкой, однако присовокупила к нему старый платок и корзинку в качестве переноски. Намекнув, что корзинку можно будет потом и вернуть, да и вообще заходить: работа найдется, а расплатиться она и натурой может. В смысле: натуральными продуктами: картошкой, морковкой, огуречиками. Родионов неожиданно для себя почувствовал трудно преодолимое желание чмокнуть его в пятачок...

- Бабуль… А у Вас, извините, что? Кошка-то говорящая? На лице бабки вновь появилось тоже слегка презрительное выражение, что в начале их знакомства: - Ага. Кошка у меня говорящая. Сама я - Баба-яга. А у тебя от перетруждения на солнце мозги скисли. И без бражки. Да внучка это моя. На дереве прячется, прохожих пугает. Навялили на лето бездельницу. В огороде помогать не хочет. С утра на дереве прячется, вай фай соседский ловит. По-моему, даже в туалет не спускается. - Ну, слава богу! - с облегчением...

Родионов погрузился в работу. Отвлекаясь только на комаров. И то не всегда. Собственно, за это умение полностью сосредоточиться на работе, "залипнуть", как он сам это называл, его и оставили в бригаде, куда взяли на разок, заменить заболевшего. И даже уважали и не обижали, не смотря на некоторую чужеродность там. Слишком молодой, еще и высшее получает, спортсмен, на перекурах вместо сигареты за книжку или к смартфону тянется. Однако бригадир не раз говорил, что может объект вдвоем с "пасанчиком" сдать не хуже, чем со всей остальной бригадой...