Виктор Балдоржиев

Из далёких пространств возвращаясь, В ненадёжное лоно своё, Ты по жизни скитаясь и каясь, Всё равно не познаешь её, Унесёшься обратно в пространства, Но вернёшься опять и опять. Человек – это не постоянство. Как ему разгадать и понять Свои чувства, волненья, тревоги, Что готовы всегда обмануть? Сама жизнь – перепутья, дороги, Человек – перепутанный путь, Что колеблясь от края до края, Никогда не узнает границ, Мир молчит и гудит не смолкая В озаренье частиц и зарниц Разноцветных видений, ироний, Разночтений контента и книг...

Моя болезнь или когнитивный диссонанс, с последующим излечением, как естественный этап развития, возникала и созревала во мне с раннего детства. Причина: не соответствие генетических установок и реальной жизни среды. Теперь я понимаю, что иначе и не могло быть. Всякое другое развитие означало бы, на мой взгляд, генетическое предательство и духовное омертвление в каком-нибудь ужасном тупике эволюции, где обитают и едят друг друга оборотни и манкурты. Но, в свою очередь, они, в своём большинстве, чувствуют себя прекрасно, ибо считают себя абсолютно правыми...

I – Ну, дочка, поезжай, – сказал, волнуясь, отец. – Береги себя. Я буду ждать тебя у Большого камня в это же время ровно через четырнадцать ночей. Не опоздай… Маленькая и смуглая Мажиг, понукнув вороного, бесстрашно поспешила в ночную степь и вскоре растворилась в ней. Позади осталась тёмно-синяя громада горы Хухэ Уула, а у её подножия, возле Большого камня, где останавливаются все степняки, – отец на быстроногом и нетерпеливом гнедом. Он ещё раньше, до этого момента, часто показывал тринадцатилетней...

В этот центр приграничного сомона Чулуунхороот Монголии, именуемый Эрээнцавом, я попадаю двумя путями: со стороны России – на автомобиле, через пункт перехода «Соловьёвск», а со стороны Монголии – на поезде «Баян-Тумэн – Эрээнцав». Кстати, некогда существовало сообщение «Баян-Тумэн – Москва», где были роскошные первоклассные вагоны. Но теперь поезд даже не пересекает границу, а вагоны общие и остались на уровне послевоенных годов. Правда, есть слухи, что поезд будет ходить до станции Соловьёвск, надо проехать всего-то не более километра… Хорошо бы...

Владимиру Праницкому На хэнтэйских горах тишина, Ни людей, ни зверья, ни души… Лишь монгольская светит луна, И баюкают смыслы тиши. В них свеченье минувших теней, И безмолвные звуки веков, Бег неслышный незримых коней, Переклички немых голосов. И беззвучно ночное кино Оживает за первым хребтом, Может нам его видеть дано Между явью, реальностью, сном? В седловине заметен просвет, И дорога уходит туда. Где Биндер, где сомон Батширээт? И какая нам светит звезда? Далеко, за нагорьем, Дорнод, Эрэнцаав,...