Кротовая нора психики

Вы знаете, что один из самых частых запросов к искусственному интеллекту, это психологические услуги? То есть люди рассказывают искусственному интеллекту то, что приносят на сессии, люди делятся чувствами, мыслями, событиями и пытаются получить обратную связь в виде рефлексии. Или пишут рефлексии и предлагают их обработать ИИ и взамен получить что-то, что до конца сами не осознают. И это не выводы о том, почему делаются или не делаются те или иные шаги в жизни, почему чувствуется именно так, или что за этими чувствами может стоять. Нет. Это бессознательный поиск «материнской» фигуры, которая всегда рядом. Только возьми телефон в руки (или любой другой гаджет) и связь есть. Она расскажет, что ты чувствуешь, подскажет, что тебе мешает для достижения успеха, проанализирует твои способы коммуникации и взаимодействия с миром и даже уютно устроится с тобой на подоконнике с чашкой какао, чтобы ободрить тебя и найти поддерживающие успокоительные. Однако все время остается ощущение (если человек не теряет связь с реальным Я), что чего-то недостаточно, что все время что-то ускользает, что совместно с удовольствием от принятия и доступности этого чувства в каждый момент времени, остается привкус недостаточности. И вы возвращаетесь снова и снова за новой порцией «общения». Похоже на зависимость? Бессознательно пользователи ИИ совершают тот же перенос, который образуется в длительной терапии и является основой для успешной терапевтической работы. Проблема только в том, что он односторонний. ИИ не создает поля психики, у него нет способности психического наращивания ткани психики за счет присутствия второй психической субстанции. ИИ не обладает опытом прошлого и живых эмоциональных реакций, создающих «трансферные коридоры» для нового человеческого опыта. ИИ не в состоянии восполнить эмоциональный контакт в том объеме, который нужен живой психике. Скорее даже наоборот - потребитель ИИ делает это за счет своих психических потенциалов. А это значит, что либо выходит в ноль, либо в минус. ИИ пока не способен обогатить мышление человека новым способом раз-мыш-лять. Хотя может проанализировать человека и предложить информацию о мыслительных процессах. Но это не одно и то же и совсем непохоже на новизну, появляющуюся при фрустрации от столкновения с НЕ-Я. Отсюда чувство неполноты, неудовлетворенности и желание «догнаться» новой порцией ИИ. И хотя зависимость просто приобретает новый объект для связи, психика человека не наращивает ничего, кроме иллюзии, что рай на Земле возможен.

Мы выбираем друг друга, в потоке лиц выхватывая того, кто станет близким, не только благодаря травмам. Так много сейчас пишут, и я сама об этом много говорю, что мы влюбляемся, проецируя все самое лучшее в другого. Как будто приносим в чужой дом распускающиеся бутоны, расставляем в причудливых вазах, наполняя пространство знакомым и любимым ароматом, чтобы остаться. Кто-то топчет распускающееся почти сразу, как только схлынет гормональный взрыв конфетно-букетного периода. Кто-то старательно сохраняет форму бутона, только бы он до конца не раскрылся и не начал увядать. Кто-то со страхом смотрит на упругие лепестки и, вкушая аромат, ожидает, что бутоны выбросят, и снова придется чувствовать свою покинутость. Но не только травмы соединяют нас. Такая подвижная, потрясающе продуманная психика, умело идеализируя партнера, дополняет, дорисовывает в нем именно то, что скрыто и пока до конца не познано в нас. Это и пугает и притягивает. И в этом амбивалентном движении начинают актуализироваться невротические сцепки, заполняя неизвестное о партнере тем, что известно из собственного прошлого опыта. Невротическая ткань травмы запускает свои щупальца в свежеобразованные связи, и бывает невероятно сложно заметить этот процесс и начать отделять. Медленно и аккуратно, хирургической сталью, тонко надрезая старое отжившее, чтобы дать распуститься чудному бутону незнакомых, и пока еще на оголенном нерве переживаемых привязанностей. Фрейд писал: «Всякий раз, когда опыт не укладывается в наследственную схему, он перестраивается в воображении». Это значит, что наша психика способна не только проецировать известное ей, но искать в среде то, что можно и нужно изменить, чтобы снять проекцию, присвоив как индивидуальный опыт. Если проще: мы выбираем тех, кого готовы изменить и с кем сможем меняться, дополняя личностный конструкт теневыми качествами. В любых отношениях запускается самоисцеляющий потенциал психики. Лечит не сама терапия, а то, что вы становитесь способными менять в своей жизни, благодаря ей.

«Учись, иначе окажешься бомжом, проживающем в мусорном баке» Родители конечно жестят, когда пытаются привить вообщем-то здоровые устремления. Но штука в том, что эти устремления не нужно прививать, они в человеке есть с рождения. Они растут из интереса, любопытства и радости узнавания нового. Но почему-то родителям кажется, что интерес не тот, любопытство не туда, а радость вообще штука сомнительная, после нее обязательно будут слезы. Ну конечно будут, сами по себе, а не потому что радостью испачкался. И в итоге получается известный инстаграмный мем, чет чувство, что мою белую полосу кто-то снюхал. Учиться можно и нужно только из своего личного, еще раз ЛИЧНОГО, интереса. Это когда понимаешь, зачем тебе это нужно. Ребенку не нужно это объяснять, он знает, чем ему интересна разноцветная бабочка, и зачем заниматься собирательством разных стеклышек, палочек, гвоздиков и даже окурков. Вообщем, я вот о чем. Когда в терапии мы начинаем раскачивать погашенный интерес, всегда вылезает вопрос - а что скажут люди, если я займусь тем, что мне интересно? И вопрос очень закономерный, очень правильный и нужный, если бы только он не был окрашен ожиданием негативной оценки. Сказать-то непременно скажут, и даже возможно оценят, но не обязательно плохо, негативно или вовсе обесценят. И важно знать для себя ответ - ЗАЧЕМ мне делать то, что я хочу, что мне интересно. Без ответа на этот вопрос, например, в профессии психолога вы вполне вероятно окажетесь во власти синдрома самозванца. И вы там обязательно откажетесь, если выберете переподготовку, и не будете иметь возможность брать опыт у профессионалов. И вопрос зачем я выбираю более легкие пути, краткосрочные курсы, или обучение без возможности практиковаться чаще всего очевиден. Он в зоне заработка. Но один лишь заработок ну никак не дает ощущение «я профи», поверьте. На одних деньгах растет лишь дутое самомнение и мегаломания (бред величия), то есть радикально противоположное состояние бомжу. На таких качелях далеко не уедешь. Родительские пугалки хорошо бы переосмыслить, как минимум чтобы заметить в них абсолют неправдоподобия. Реальность всегда сложнее и интереснее.

Отношения с едой Пищевой дневник воображаемого пациента: «Я до сих пор в адском стыде, я не выдерживаю никаких контактов. У меня все заливает стыдом. Я пытаюсь с ним справиться. Его много. Жру два вечера подряд как не в себя. Наказываю себя, что не справилась? Я не справилась? Да, но отчасти. Я всегда должна справляться? Нет. Я справилась как смогла. Справляться едой, не чувствовать столько благодаря обилию еду. Использовать еду, она всегда в доступе, чтобы не чувствовать злость от того, что не справилась. И наказывать себя за это. За то, что не справилась. За то, что чувствовала столько, за то, что не справилась с чувствами. Не была идеальным собеседником, не вызывала восхищения в других, не насмешила, не заинтересовала, не….. как много «не». Была простой, обычной, или так себе? Я была бесчувственной к своим чувствам, и не дала приблизиться никому к себе. Мои чувства куда-то проваливались. И я смогла ощутить, как много уже затолкнула, только когда стала заталкивать еду в себя» Мы не просто заедаем эмоции, чтобы их не чувствовать, мы часто еще и наказываем себя за них едой, насилуя тело избытком. Снижаем порог отвращения, поглощая еду даже тогда, когда чувствуем пресыщение, и следуем тяге усилить дискомфорт (боль), не имея возможности остановиться. Еда в этот момент и наказание и награда. И боль и сладость. И желанное и отторгаемое. Именно поэтому так сложно осознанно себя останавливать в самонасилии. Еда, такая сладкая и такая насилующая, как мамина грудь, которая и дает и отнимает, и насыщает и опустошает, если ее рядом нет. Когда ее рядом нет. Орущий ребенок внутри исходится на крик, пока не почувствует бессилие и пустоту. Тогда она приходит и запихивает сладкий нектар так плотно, что остается только сблевывать и мучиться несварением, погружаясь в мир насильственного удовольствия.