Дневник смотрителя маяка

(из письма давнего друга) Мы сидели с рыжим у нашего пруда-океана с кувшинками и одной черепахой, раскачиваясь на «воздушной» скамейке. В полной темноте, на границе вечерних сумерек и ночи. Только плеск уток в пруду выдавал живое движение поблизости… Нет никого несчастнее на свете, чем писатель, которому не пишется, и я всё пыталась ответить себе на вопрос: почему? Страх, что никто не отзовется, не последует за моими героями, не ждет моих писем на другом берегу? Но я достаточно получаю тепла и поддержки, а травмы прошлого давно изжили себя...

«Я список кораблей прочел до середины» Наверное, это самый важный для меня текст: несколько лет раздумывала прежде, чем поняла, что достичь уровня, откуда позволено «вещать без страха и упрека», невозможно. О том, что всё чаще возвращается сон из детства… Многим из нас снятся повторяющиеся сны: экзамен, армия, разлука…, нечто эмоционально незавершенное. Прошлое, затягивающее назад, в воронку времени, в пространство утраты. Такие сны находят живой отклик в настоящем. Если возвращаются, значит, продолжаешь бороться с призраками...

вырастают мечты» Осенью отчего-то все мысли о времени, его неуловимости и непостижимости. Осеннее равноденствие воспринимается как некий рубеж, даже итог. Славянский новый год и приходится на осень. Может, поэтому никому и не удается «начать новую жизнь» с первого января: опоздали с начинанием. Я брожу по аллеям парка – всякий раз новыми маршрутами – и пишу себе письма в прошлое, или присаживаюсь на скамейку рядом с собой в 2012 год, как в рассказе «Другой» у Борхеса, чтобы сообщить: «Да, впереди тяжелые времена, но их преодоление сделает тебя лучше»...

Творчество часто вырастает из печали по мимолётным мгновениям, из невозможности сохранить своё время, из ностальгии по невозвратному… Если и правда там, наверху, нам будет предложено выбрать один из дней, чтобы прожить его снова, я бы вернулась в этот. Экватор лета. Проводы белых ночей. В такие моменты особенно остро ощущается умирание дня – и лета, и лет… Так, внезапно, и родился мой новый арт-проект «8 дней прощания». Да, всё верно, Бог создал мир за 7 дней, а это лето претендует на бесконечность, поэтому дней будет 8...

Я давно поняла – от творческой безнадеги нас неправильно лечат. Нельзя исцелить симптомы или последствия, нужно лечить причину. А основных причин, на мой взгляд, бывает три: страх чистого листа (ответственности и будущей критики), вычерпанность-усталость (жизнь после романа) и глубокая психологическая травма от обесценивания другими того, что ты делаешь и во что веришь. Под каждый кризис собрала советы, которые в свое время помогли мне его преодолеть. Writer’s block(писательский блок): Большинство советов, рекомендаций и креативных техник приходится как раз на этот вид кризиса...

Друзья, приглашаю всех в нашу уютную и светлую гостиную на Маяке! Представила произведения прозы и поэзии всех, кого давно читаю и люблю сама: Елены Крюковой, Андрея Новикова, Алексея Баева, Игоря Столярова,...

Бродила аллеями парка, размышляя над недавно прочитанным эссе о психических расстройствах, где автор утверждает, что катализатором служит совпадение душевного разлада с судьбоносными обстоятельствами крушения,...

Понаехать в Москву дано не всем. Тем, кто родился здесь, не понять, не оценить всей романтики события. Им повезло здесь взрослеть, но не повезло измениться.

Рассказы – как цветы: одной истории хватает сил прорасти...

«Ангелы рядом с теми, кто ходит пешком»

(из кинофильма «Ворон») Синий московский вечер. Увидела мельком своё отражение в окне и снова подумала о заключённой внутри рамы, внутри молчащего дома, внутри одиночной камеры, где отчаянно ловишь звуки весны, доносящиеся с улицы. Воркование голубей на соседском подоконнике, визг разыгравшихся детей, которых мамы тщетно зовут домой на ужин, шелест шин по мокрому асфальту куда-то спешащего автомобиля. Я люблю звуки весны, но подчас они невыносимы, потому что гонят из дома прочь. Вышла на балкон. Во влажном воздухе тают огоньки окон окрестных домов...

В 2013 году, после возвращения с Мальты, я тяжело заболела. После пустынных муссонов в сорок градусов жары меня после отпуска держали под распахнутыми в ноль градусов московского октября окнами в офисе, принуждая выходить на работу при температуре под 39°, потому что «сезон, и больничные у нас не оплачиваются». В те бессонные ночи я, борясь с жутким кашлем и тахикардией, смотрела «Пену дней» по Борису Виану, где крысёнок сдирал лапки до крови, чтобы очистить с оконного стекла весь этот умирающий мир...