Интересное чтиво

Ноябрьское море лениво перекатывалось свинцовыми волнами. Пронзительный ветер гнал по набережной сухую листву и мелкий песок, заставляя редких прохожих прятать лица в воротники. Елена сидела за столиком на застекленной террасе пустующего кафе «Альбатрос», обхватив озябшими пальцами чашку с латте. Ей было сорок два. Позади остался тяжелый, вымотавший всю душу развод с разделом имущества, после чего внутри осталось мерзкое ощущение звенящей пустоты. Она приехала в санаторий в этом приморском городке не за лечением, а за тишиной...

— Пап, ну я на секундочку, правда! Там такси ждет, счетчик тикает! — Лиза влетела в прихожую вместе с облаком морозного воздуха и запахом нервного, суетливого мегаполиса. Она даже сапоги снимать не стала. Топталась на коврике, стряхивая снег с воротника дорогого пуховика. Николай Иванович смотрел на дочь из коридора, опираясь на косяк, и чувствовал, как внутри привычно сжимается пружина глухой стариковской обиды. — Лизонька, ну хоть чаю бы... Я заварил с чабрецом, как ты любишь. Пирог вот испек....

Каждое лето моего детства пахло дымом костра, мазью от комаров и хвоей. Мой отец, Петр Ильич, был начальником геологической партии, и с того момента, как мне исполнилось восемь, родители брали меня с собой в экспедиции. Для советского мальчишки конца семидесятых это было сродни путешествию на другую планету. Пока мои одноклассники изнывали от скуки в пионерлагерях, маршируя под звуки горна, я учился разжигать костер с одной спички, проводил ночи в спальнике под шум тайги знал, как звучит осыпь под ногами на крутом перевале...

Ничто не раздражало Сергея Петровича так, как петербургские белые ночи. Эта бессовестная, серая полумгла, лезущая в окна без стука, выматывала душу, лишала сна и делала одиночество почти осязаемым. — Ну и чего ты пялишься? — хрипло спросил Сергей Петрович, задергивая тяжелую бархатную портьеру. Вопрос адресовался попугаю корелле по имени Фидель. Фидель, лысеющий, подслеповатый на левый глаз, сидел на жердочке и меланхолично шелушил просо. Птицу завели лет пятнадцать назад. Тогда Верочка, смеясь,...