White Aryan Slav Pagan

- который считает свою пахоту на плантации делом чести, доблести и геройства, - порку - испытанием стойкости, - кандалы и клеймо - изысканным украшением, - хозяина - всенародно избранным мудрым вождём, - его владение - своей Родиной, - а себя - самым свободным человеком в мире...

Немного найдётся желающих бродить безлунной ночью по лесу, и мало кто даже при свете дня полезет в глубокий овраг, в котором и в июньский полдень темно, и то ли от вечного сумрака, то ли по другой причине каждого охватывает безотчётная сосущая тоска. Поэтому ни один человек не видел, как свежий холмик на дне оврага зашевелился, вспучился, и из земли высунулась бледная грязная рука. Она стала судорожно разбрасывать комья земли. Вскоре из-под земли пробилась вторая рука. На пару дело пошло быстрее, и через несколько минут обитатель могилы выполз наружу...

Ян стоял, сложа руки, пока низенький Лёха, горбясь и семеня от спешки, перетаскивал рулоны в подсобку. - Всё? - спросил Ян. - Ага, - просипел Лёха. - Всё ровненько. Слуш... - он конспиративно понизил голос, - ну ты... это... плиточку завтра подгони, ладно? Люди интересуются... - Лёха побывал в местах не столь отдалённых, что наложило отпечаток на его манеру выражаться. Так, он говорил не "спрашивают", а "интересуются". А фраза "ты что, обиделся?" приводила его в бешенство. - Послезавтра, - бросил Ян, засовывая файл с накладными во внутренний карман...

Полоцкий университет имеет давнюю и драматичную историю. В 1581 году в городе, тогда входившем в состав Речи Посполитой, с дозволения короля Стефана Батория был основан иезуитский коллегиум. Первым ректором стал Пётр Жалоба. Отцы иезуиты делали ставку на подготовку образованных проповедников, способных побеждать «еретиков» в диспуте. Соответственно планировалась и программа: студенты изучали латынь и греческий, священное писание, риторику. Позднее учебный план коллегиума пополнили и более «приземлённые» науки: математика, логика, география, «живые» языки...

При императоре Павле, рассказывают, был один чиновник, который все добивался получить место во дворце: «Ах, хотя бы за канареечкой его величества присмотр мне предоставили! Потому что около птички этой желтенькой и я, и моя супруга, и детишки мои — все мы преотлично прокормимся!» (С. Н. Сергеев-Ценский. «Севастопольская страда») . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . Воображаю, как лезли на лоб глаза у ревизора, проверяющего расходы на содержание дворцовой канарейки. — Тэк-с, что тут у нас? Белоярого пшена — десять пудов...