Проза жизни

Ах, этот орден, твердый шаг, салютов залпы в синем небе. - Вы правы, было все ни так, не то, что сейчас – сплошная темень. Наш уважаемый бандит, он, в общем-то, не так уж плох, он просто по болвану шит, вот и ведет себя как лох. И все у них как будто лучше, а неба нет над головой, лишь потолок запачкан сажей, да судороги с пеленой… И все же я себе позволю об ордене вам рассказать. Над сердцем его место было, вот здесь ему пришлось блистать. Как генерал любил Любашу. Вы помните один букет, он засыпал гримерку Вашу охапками и ждал ответ. С ног, помню, сбились адъютанты, и до того дошли дела, цветочницы от них шугались, как черт от горсти ладана...

галантно вдруг Дубняк отметил, от Бурки веял легкий шарм. - Хотя, вы знаете, бывает, второй мой, как-то Чурбачок, плеснул своей подлюге в харю, немножко так, один разок. Там и шубейке перепало, такой, что типа вас была, из-за нее ему досталось, пять лет на зоне прозябал. Ну, он откинулся – мужичил, как лох последний, - а она, Все это время с фраерами чужими шлялась и пила. Уже и виза на кармане, ан нет, не вышло ничего, свернулась в кукиш ее морда, все отвернулись от нее. - Вы говорите так, что страшно, но может в этом что-то есть и было б это избавленьем, и я бы не висела здесь. Соскучилась, истосковалась по тем сверкающим денькам...

Отбросив томное жеманство, сказала Бурка в тишине: - Как я вас, право, понимаю, да чтоб внучку гореть в огне! - Увы, трагедию мундира, понять не может даже бог, не став надежным парашютом, я генерала не сберег. - Какое странное желание, какой мальчишеский порыв. Когда была я молодою – в душе испытывала взрыв. И подо мною не начинка, а женщина скрывала грусть, а я подобными мечтами грешила, каюсь и горжусь. Мне так хотелось юбкой легкой из ситца быть на ней в тот час, мадаполамовою блузкой, вечерним платьем, был бы шанс. Ах, патефон и звон бокалов, рояль и вальс, и дух весны, но мой удел висеть в прихожей и наблюдать со стороны...

Люди – странные существа, свои жизни, прожив различные, Оставляют после себя часто умные вещи личные. Подчиняясь людскому характеру, став свидетелями истории. За сухими житейскими фактами для вещей возникают условия: Для общения, обсуждения, возмущения, воспитания. Выясняется, человек для них не всегда был объект обожания. Кто честней из них и чей век длинней, не о том у них разговор, Но случилось так, что среди вещей завязался нешуточный спор. I В одном шкафу висели вещи фасонов разных и времен. Закашлял Китель генеральский, сдувая с лацкана перо...

Утром, в девять часов утра, я со своим сопровождающим находился на взлетной полосе военного аэродрома в ожидании посадки на указанный вертолет. Пилоты оказались веселые ребята, после загрузки мы ожидали команды на вылет порядка двух с половиной часов, метеорологи тянули, была сильная облачность в горах. И вот зашумели двигатели и вертолет начал свой короткий разбег. Мы оторвались от земли и начали набирать высоту. Но где то через полчаса "вертушка" начала разворачиваться назад, старший пилот сказал, что впереди сильная облачность, можно воткнуться в гору, лучше вернуться и переждать. В общем, первая попытка добраться домой не увенчалась успехом...

Продолжение Итак, когда деньги были помещены в сейф, находящийся вместе со знаменем воинской части под охраной часового, а оружие сдано дежурному по части, мы были приглашены командиром бригады на обед, который в последствие плавно перетек в ужин. А ночью, командир решил показать нам ночной город, усадив в свой служебный уазик. Мое внимание привлек небольшой ящик, который лежал под его ногами перед передним сидением. - Что это? - поинтересовался я у него. - Это, гранаты Ф-1 – ответил он мне – в последнее время звиядисты иногда по ночам шалят, приходиться принимать меры предосторожности, убить...

Эта история произошла ни так давно в Закавказье, на заре лихих девяностых, в тот период, когда мы были еще молодыми, где-то беспечными, а где-то наоборот слишком серьезными и ответственными, но выполнявшими свой воинский долг, при этом свято веря в правое дело нашего великого государства и направляющую, и созидательную роль Коммунистической партии незабвенного Советского Союза. Уже после кровавых событий в Сумгаите и Баку, в преддверии бесславного развала СССР экономику великой страны, задавленную горбачевской перестройкой, лихорадило не первый год. И хотя финансирование воинских частей осуществлялось регулярно, наличные деньги в банке получить было практически невозможно...