Интересный материал

Однако идеальных преступлений не бывает. Или даже так, возможно кто-то и совершает такие гениальные преступления, но всегда найдется недовольный, тот, кто считает несправедливым наличие у тебя таланта и сообразительности больше, чем у него. Или, к примеру, им не дает покоя тот факт, что ты забираешь себе большую часть добытого. Со мной произошло нечто подобное. Один из моих наводчиков попался сотрудникам наркоконтроля с «весом» на кармане в тот момент, когда его «закупал» прикормленный ментами наркоман. Он не был прожжённым барыгой, однако повелся на уговоры своего, как ему казалось, близкого знакомого и продал-таки ему злосчастный баш, один спрессованный комок из сухих листов конопли...

Дед эмоционально, с использованием непереводимой игры слов, рассказал кузнецу, какой он мастер по дереву, а так же о том, что все нарды, шахматы и прочие изделия в период с 83-го по 98-й год в зоне делал только он. На волне воспоминаний о зоне его накрыла ностальгия, он выпил еще половину стакана, морщась, уткнулся в рукав, облокотился на импровизированный стол, что-то пробормотал и уснул до утра. Кузнец был расстроен таким поворотом событий, ему хотелось продолжения банкета, но выпить было не с кем. Прищурив левый глаз, он осмотрел комнату и, споткнувшись об меня взглядом, радостно вскрикнул: «О, малой! Иди сюда!»...

В школу я перестал ходить через полгода. Передо мной открылась другая школа, - жизни. Со своими науками, своими принципами, воровской романтикой. Дед учил меня никогда не прощать своих обидчиков, но и поддаваться эмоциям не нужно, вынашивая планы мести и выжидая удобного случая. Я так и поступал со знакомыми деда, которые будучи еще трезвыми постоянно шпыняли меня за мои проступки, неумение или нерасторопность. Когда они доводили себя, посредством алкоголя, до состояния сильного опьянения и засыпали на разорванном диване в комнате деда, наступало мое время. Я мстил им, как мне казалось изобретательно и жестоко...

Я ничего не вижу. Ярость закрыла пеленой мои глаза. Отец, будучи в уже в состоянии близком к обморочному, неся пьяный бред о непослушании и школе жизни, исполосовал мою пятую точку и спину так, что по краям следов от ремня сочится сукровица. Разочарованный, разъяренный, получивший очередную дозу непонимания и предательства от, казалось бы, близких мне людей, бегу из дома на улицу, не видя ничего и никого перед собой. Медлительная тень между первым и вторым этажом, тяжело дыша, лишь только успела поднять голову при виде моего стремительного спуска по лестнице. Звон стекла, белая жидкость растекается по лестнице, причитания и проклятья в след...

Про планы наши прознали и другие сотрудники уголовного розыска и, так же, с энтузиазмом поддержали нашу инициативу. Но, как говорится, что знает один, то знают все и в разгар бунта, совершенно неожиданно, на пороге питейного заведения появились две тени, - Мишки-командира, как мы его громогласно величали за столом, и его новоиспеченного заместителя, которого никто не запомнил. Возникшая, после того как присутствие начальника обнаружилось, пауза, казалось, длилась целую вечность. Атмосферу разрядил, уже изрядно набравшийся Николай: - Михалыч… эээ… Юрич, давай к столу! Мы тут как раз за твое здоровье поднимаем! Секундная тишина и громогласный гогот заполнил напряженное пространства бара...