ontorag

Наш век называется лукавым," — писал апостол Павел две тысячи лет назад, имея в виду эпоху духовного падения, когда человечество, облеченное в смертное тело, подвержено искушениям и отступлению от Истины. Но вот мы переживаем момент, когда это изречение приобретает новое, устрашающее измерение.Карамзин в конце XVIII века, потрясенный кровавым безумием Французской революции, восклицал: "Век просвещения, я не узнаю тебя; в крови и пламени, среди убийств и разрушений я не узнаю тебя!" Он увидел страшную истину: разум без веры, просвещение без нравственности, технический прогресс без духовного стержня ведут к варварству и террору.Теперь, в начале XXI века, мы стоим перед лицом новой реальности. Человек создает искусственный разум — не ради спасения, не ради служения, а ради власти, контроля и прибыли. Мы повторяем историческую ошибку: вкладываем все свои надежды в технологию, в машину, в холодный расчет — забывая, что без духовного основания, без понимания добра и зла, любого инструмента можно использовать для уничтожения.Архимандрит Софроний писал в 1961 году: "Наш век — век небывалых насилий над совестью человека." Но он не мог предвидеть, что это насилие станет еще более тотальным, когда машины будут знать о нас больше, чем мы о себе; когда алгоритмы будут решать, кому верить, кого осудить, кому дать жизнь, а кому — смерть.Искусственный интеллект — это не просто технология. Это зеркало, в котором отражается состояние нашей цивилизации. Если мы создаем ИИ, способный к манипуляции, к подавлению, к бездушному исчислению человеческой жизни — это потому, что мы сами уже готовы к этому. Если мы даем машине власть над совестью и выбором — это потому, что мы уже потеряли веру в собственную совесть. Сегодня мы повторяем этот путь, но в ускоренном темпе. Искусственный интеллект — это не внешняя угроза. Это воплощение нашего собственного лукавства, нашей готовности обменять свободу на удобство, совесть на алгоритм, смысл на данные.Эта книга исследует, как технология искусственного интеллекта отражает — и усиливает — духовный кризис нашей цивилизации. Она не предлагает утопических решений. Она задает вопросы, которые должен задать каждый: Что мы создаем? Зачем мы это создаем? Какой ценой?

Кредит OpenAI на 4 млрд долларов от J.P. Morgan выглядит странно, потому что компания молодая и убыточная, а ставка в 5 % годовых соответствует уровню прибыльных корпораций с высоким кредитным рейтингом. Логическое объяснение в том, что реальным гарантом кредита де‑факто является Microsoft, контролирующая крупную долю в OpenAI и не допустящая её банкротства. Фактически банки кредитуют Microsoft, а не саму OpenAI, поэтому сделка выглядит рациональной.