Полевые цветы

Четвёртые сутки ничего не известно о мальчишке… Михаил Евгеньевич почернел от горя, без конца курил. Ганна Станиславивна молча стояла у окна. Анютино состояние тревожило так, что у инженера Мельникова темнело в глазах: выдержит ли материнское сердце… материнский разум. Подошёл к жене, осторожно положил руки ей на плечи: - Анютонька!.. Ганна Станиславивна повернулась. Спокойный, чуть насмешливый взгляд. Такой же голос: -Я дозволыла. (Я разрешила). Прежде просто не замечали, на каком языке говорили в семье...

Марко самодовольно усмехнулся: если честно, то опасался приезжий хлопэць, что разговора с местными не получится. Он уже пробовал говорить с парнями о событиях в Киеве, высокомерно объяснял, что пришло время бороться з москалямы… что в столице украины сейчас происходит событие века… и даже больше: рэволюция гидности (революция достоинства). Местные хмуро и равнодушно отмахивались. Что с них взять: шахтерня. А сейчас разговор, кажется, получится. В поселковой школе собралось много людей, а Дмытро...

В Верхнелуганском помнили племянника Панкратовых мальчишкой-школьником. Марк приезжал с отцом, и в те времена звали его ещё вот так: Марк. Лидия Алексеевна, соседка Панкратовых, приветливо поздоровалась, улыбнулась парню: - Давно ты не бывал у нас. Совсем взрослым стал! Вон какой жених! А он окинул соседку небрежным взглядом, надменно поправил: - Марко. Лидия Алексеевна растерялась. Ярына Назаривна и Ганна Станиславивна так же обрывают поселковых надменными поправками: не Алёна, а Олэна, не Татьяна,...

Петрухин… провожает Наталку?.. Ганна Станиславивна пришла в ярость: это всё отец! Это МыхАйло – всё делает назло! Это он называет Наталку Наташей! И Грыць уже под отцовским влиянием! Недавно у МыхАйла были гости: на шахте работала инспекция из Управления. Выяснилось, что в составе комиссии – бывший однокурсник Мельникова. Разумеется, Мыхайло пригласил его домой: как же, братство на горном факультете – сильнее кровного родства… Брат по горному факультету отметил, что сынок – Мишкино повторение… Ясно, – спросил у мальчишки, как его зовут...

Андрей Бирюков щёлкнул зажигалкой. Протянул огонёк Григорию, сам закурил: -Нех… им там делать. А приехали бы, в шахте поработали. Дрёмов с Андрюхой не согласился: -Как-то ни чёрт… – сдались они нам в шахте. Нехай митингуют. - Помню, – года три назад приехали к нам на «Верхнелуганскую»… – пыхнул густым дымом Петро Михайлович. – Откуда-то… из Черкасской области. Дома братЫ догосподарювалыся (дохозяйствовались) – дальше некуда… Чубы поотпускали, вышиванки надели, – спивають (поют) про то, як кохають...