Абрамов пишет:

гривну потом занесу». Соседка баб Вера несколько коз держит где-то в горах, какою ценой она тащит обоз написано на руках. Кольца я не видел, мозоли - да: от сумок, дрянной сохи. Вьётся усталость за ней по следам, за бывшие промахи. На стройке работы невпроворот, (батрачила за гроши), полов километры из года в год драила не для души. Как землёй посыпала родное дитя, (Господи, страшный сон). И как мужа отправила, чуть спустя, выяснить как там сын. Баб...

ветер смёл лишнюю труху. Благородная чёрная дива всё расставила по местам: сотни судеб менял игриво, а свою запустил к чертям. Он оставил земное разом и ушёл в небесный поход собирать космический флот по божественному приказу. А иначе и жить не мог, кислород ему - общее дело. Роковой азартный игрок, всё на кон! И всё прогорело... Но огонь полыхает внутри, разожжённый его примером. Мне бы видеть его между делом, знать, что можно поговорить. Третье августа. Хруст в груди...

пчелино-людская смесь. Безумием взяты в плен, хотят то войны, то мира. А я не хочу перемен, нужна мне одна квартира. Мне дико почти всегда смотреться в чужие лица. Общение - ерунда, мне нечем ни с кем делиться. И если борьба вокруг захочет моих решений, пропитанный ядом сомнений я вмиг превращусь в испуг...

и ты увидишь место грусти вечной. Вдоль линии просёлочной дороги средь лип столетних прячутся они: разваленные крыши да пороги - дома, где больше не зажгут огни. Обиженные, брошенные всеми, уходят молча в глубину земли, собой удобрить новой жизни семя...

дала понять, что чувствует душа. Она же родилась на мыслях, так долго думавших о ней. Она исчезла. И осталось чисто для новых зарисовок дней. 2010