Подвиг народа

В поле дула поземка. Иногда снежная пыль закрывала вешки. Но они показывались снова. Казалось это - санный путь и там за елями, дым валит из труб, теплые огоньки зажигаются под вечер. Но путь был совсем не мирным. Ночью саперы обезвредили двести мин и поставили вешки, ведущие в сердце немецкой обороны. Каждый метр тут был пристрелян врагом и прикрывался трехслойным огнем - пулеметно--автоматным, орудийным и минометным. Танки и мотопехота прорывались на предельных скоростях. Мины и снаряды где-то позади вырывали воронки...

На горизонте - высота. За высотой скрыты железнодорожная станция, речушка, деревня. До этой станции доходили немецкие поезда, воинские эшелоны. Прибывающие сюда пополнения и разные военные грузы на автомашинах перебрасывались к Сталинграду. Укреплению этой высоты противник придавал исключительное значение. В течении двух с половиной месяцев здесь было сделано все необходимое для круговой обороны. Дзоты, блиндажи и окопы, соединенные между собой ходами сообщения, надежно прикрывали склоны. Противник...

Утро было вьюжное. В лесу и на полях тоскливо завывал ветер. Никакой посторонний шум не нарушал однообразного пения вьюги. Симфония войны вплелась в него как-то неожиданно, сразу. Среди завываний метели вдруг тяжело охнули десятками стальных глоток орудия. Полковая и дивизионная артиллерия, батареи гвардейских минометов, дальнобойные орудия, изрыгая тысячи килограммов смертоносного металла, сотрясали воздух и землю грохотом выстрелов, раскатистым ревом разрывов. Полтора часа гремели орудия, вдребезги...

Для офицеров Великой Отечественной путь был почти одинаковым. Полгода учебной подготовки в училище, и потом месяц-два на передовой. Ну а дальше в лучшем случае ранение, в худшем смерть. Мне в каком то смысле повезло. Меня тяжело ранило. Главной едой во время войны, была пшенка. Почему то ее много было. Именно пшенки. Причем не перебранная, дававшая горечь вкусовую. Или погибшие зерна или какие другие растения вперемешку. Без масла естественно, и без молока конечно, на воде. И недостаточно чтобы живот у тебя перестал просить еды...

Самым тяжелым испытанием были разведки боем в которых моему взводу приходилось участвовать несколько раз. Из первой такой разведки из двадцати пяти человек живыми у меня вернулось только шестеро. Поэтому недаром перед каждой такой атакой нам в окопы приносили большой бидон с водкой. Сказать что в разведку боем пойдет твой взвод, это примерно то же самое что сказать, вот на эшафот пойдешь ты. Потому что разведка боем это фактически смертельный случай. Перед разведкой боем нам привезли грязный, ржавый бидон, в которых молоко в деревнях возят...

И когда он увидел что я стал уже, нырять туда сюда и тонуть, он кричит по рации: "спасти во что бы то ни стало связиста!".

Комбат кричит: «Держаться» . А у меня автомат ППС, маленький, 32 патрона, а немцы идут в штыковую. Тут солдат немецкий, пехотинец, метрах в четырех или пяти от меня, р-раз вот, и упал. Оказывается за ветку задела мина, разорвалась в воздухе, и осколок ему попал в левый глаз, разворотило все, он упал на спину и фонтаном бьет кровь из глазницы. А рядом с ним винтовка со штыком, с отомкнутым. Я подскочил, эту винтовку схватил, и ну может метров каких-нибудь еще шесть-семь пробежал и тут четыре фрица появились и ко мне...