Фёдоров. Писатель

Слово моё сыплется нежною сказкою на уши ваши вы ёще не уставшие? позвольте время украсть у вас Шагает связным блядством нежные чувства сменившие панибратством День за днём не держа друг друга за руку пропускают ночь вперёд пред собой засматриваясь на неё украдкою Свист ветров разголосившийся меж волос моих. стихии покорившиеся Что То Что это уже никчему не ведёт дорога ваша и моя расходятся а после сходятся им времени не счёт Так и выводится из головы птичий помёт Весь мир обхожен тропами вытоптанными...

История та проста, как и вся простота жизни. Жил себе купец, капитал наживал. Каждый день копейку за копейкой высчитывал: при доходной копейке радость пел, а при убыточной - в горе впадал. Так и жил он долго, покуда не сколотил капитал фундаментальный. Построил он избу сначала, а после и вовсе дом каменный возвёл. Лошадку свою старую с телегой скрипучей сменил на коней быстроходных с тарантасом новомодным. Уж и лавку оставил, отрядив управление приказчику, за собой оставив только книги амбарные, да ключи от сейфа...

Жил тут в деревне мужичок один. Не сказать, чтобы жизнь его весела была, но народ жалобы от него и слыхом не слыхивал. А больше всё им и восхищалися даже. Статен ли был, знатен ли - того вроде и не было у него, а нет же, как выйдет на улицу, да шагом твёрдым дорогу топтать, так все бабоньки к оконцам, да по крылечкам сбегались. Кто из любования только, а кто и выгоду в голове держит: никак приглянется кто, да на прогулку гостьей позовёт. Долго, значит, жил этот мужик, да землю топтал. Пока не ришил, что пора ему бобылем переставать житиё переживать...

Продолжение. Начало здесь. Глава 2 Та же пиццерия – столик другой, за которым сидел Тот. Он сидит, всё так же безцельно уставившись в стакан с кофе – рассматривает своё отражение. Тот что-то объясняет ему. Тот. Если не веришь – сходи к врачам Он. Но у меня всё было нормально. Тот. Всё нормально бывает только у мёртвых – их организм уже не оживёт, а следовательно и безпокойство отпадает. Он. У меня не может быть ничего подобного... Начинает раздражать – развернуться и уйти – нет, дослушать. Согласиться Он...

Продолжение. Начало. Глава II. Глава 3 Вода улыбкой волн дразнило солнце, которое пекло всё сильнее, выдавая своё желание высушить море за действительное. Джек сидел на песке и наблюдал за надоедливым характером прозрачной жидкости. Она никак не унималась в своём занятии разбиться о прибрежность песка более мелкими частицами. Вода принимала всё новые тела и отпускала их на берег, пытаясь удержать разрываясь на капли на телах, с той же неохотой, что и повиновалась далёкости солнца. Джек не любил море, ровно как и море не терпело Джека. Они никогда не сходились вместе, по крайней мере в одном пространстве...

Знаешь я подумал ненароком что всё течёт свой рекой одну другою затопило другая в море обрела покой и всё - текущая река всегда бежит своей тропой проделанной через века до океана. чтобы обрести покой *** Тш-ш Но ты и так молчишь Бегов рутину Мчишь Слов игла Да Как ты и могла Но уже не мгла Себя Себе, вне себя Да так Чтоб не разозлить Донельзя В прыти прыть Знакомо Жить,жить,жить Всё ново *** Что ты мучаешь буквы Они же живые Они словно дети! А ты Ходишь с ними Как с мелочью в кисете Зачем вымазывать...

Квартира покрыта небольшим слоем пыли. Она лежит повсюду: на столе, серверованным нетронутыми приборами, на неловко приставленном стуле. На шкафу, серванте, ковре, полках, книгах - пыль везде. Эта квартира опустела. Она потеряла хозяина, кьё тело забрали несколько дней назад. Он не мучился, не перживал. Если ему и было больно, то только от его болезни, но не было мучительно. Он ушёл спокойно. Ушёл, оставив всё так, как было до этого момента. На стеллаже расставлены книги, которые были куплены, но вряд ли когда-нибудь открывались более одного раза...

Каждый день проходящий один за предыдущим Спускается тень О крыши царапаясь Закрывая собой небо На которое громоздились звёзды *** Я крал души своих Будущих жизней Тающих, словно чужих Каждая из которых была ненавистей Предыдущей Словно видел перед глазами Зависти заливал их слезами Крал, чтобы убить Чтоб не достичь всего То, что мог Того, что уже пришло Вот-вот Постучится в дверь Да не открыть В желчи тонущь труп От сквозняка свистов Да лишь словом Да так неистово Что хоть плач Всё в голове держится...

Продолжение. Начало. Глава II Стволы деревьев окружали своей склонностью у дремоте, не пуская свечение дня к основанию скамейки на которой сидел Джек. Его лицо, выражая полное отсутствие отстранённости, светилось безразличием ко всему происходящему, произошедшему и тому, что произойдёт. Его привычка злить время своим безразличием к погоне за стрелкой часов отражалось во всём, особенно в непонимании спешки времени. Его это не волновало, его ничто не волновало, по-крайней мере, даже он не знал точно, что сидело в нём настолько свербяще, что пробурило уже достаточную скважину, чтобы сделать хоть малейшее движение к опознанию необоснованным...

Продолжение. Начало здесь По темноватой жидкой поверхности расходятся круги от центра. В центре отражается он. Его глаза пусты, но губы шевелятся. Он. Странно...странно...странно Он сидит посреди кофейни. Она пуста – пара человек и бегающая официантка. Подняться уйти. Куда... Зачем... Просто сидеть. Не двигаясь. Не шевелясь. Ждать. В стакане кончился шторм – лицо осталось. Он. Что со мной... Зачем... Темнота завораживает. Пусть дешёвого мутного напитка, но она есть темнота. Наблюдать, смотря вниз – в стакан...

На улице - снег, забывший, что весна На улице - земля, просившая тепла Да может не земля, всё я вру Может лишь я, а не то - умру. Солнце предательски щурит взгляд Мы с ним приятельски, да и тому я рад Хочется выть, да не к смерти петь Танец плясать, да не под злую плеть. Солнце под тенью борется - за меня, Тень за шиворот ломится - да всё зря Да под тенью зданий - сводов груз Пусть всё дальше гонится - лишь её конфуз. Прижимать, кутаясь, своё пальто Рука остынет, но и это всё. Под ботинками - метель мела Под полой крупинками - но уже весна...

Продолжение. Начало здесь Мороз создавал неудобства, пытаясь вытеснить тепло раньше намеченного срока. По улицам брели серые силуэты, ёжась на такие претензии стихий. Они шли мимо домов, обвитых дымкой тумана. Шли мимо подворотен. Им было всё равно на происходящее там- их заботила только попытка удержания тепла в себе. Ускользающий комфорт спокойного лета отнимал внимание от дворовых происшествий, где загнивал ржавчиной кузов от потёртого временем автомобиля, их не волновали тёмные закоулки, где лужи озвучивали падение капель с крыш, их не волновало ничего, что происходило за пределами их тряпичных оград тел...