Герман Канабеев

Здесь остро чувствуется пульс жизни, хрупкость человеческого тела и кевларовая прочность духа. - Этого, с разорванной жопой, в коридоре пока оставьте, у меня тут бабуля сейчас преставится, - дежурный врач гаркнул на весь коридор. - Следующий. Все посмотрели на брошенные в углу носилки, где корчится грузный мужчина. Какая-то женщина прыснула смехом в кулачок. Дед с орденской планкой на покусанном молью пиджаке перекрестился. - Уже не знают, что с жопой сделать. Мужчина посмотрел на очередь к эскулапу...

Дети – самые беззащитные существа. Поэтому в мире взрослых их принято мучить. Одно из самых изысканных орудий пыток – манная каша с комочками. Хуже только пенка на подогретом молоке. Некоторые взрослые обладают такой могучей фантазией, что от ее проявления калечатся судьбы, а в психике формируются стартовые механизмы для успешной карьеры маньяка. Все начинается с новогодних утренников. Если посмотреть на детские костюмы для этих мероприятий, можно сразу догадаться, кто конкретно вырастет из ребенка...

Самый лучший спорт, за которым можно следить - это фехтование. Про фехтование никто ничего не знает, кроме самих фехтовальщиков. Всё, что известно про фехтование - очень быстро и ни черта непонятно. Какие там правила, когда человека можно считать убитым. Кто кого зарезал решает автоматика. Загорелась лампочка специальная на человеке, значит убили. Всё. Падай на колени, роняй в кровавую лужу шляпу с роскошным пером и пой "Констанция, Констанция". О том, что был какой-нибудь чемпионат по фехтованию, мы узнаём постфактум...

Дяде Валере тогда было под сорок, но легенды про него ходили такие, что легко претендовали на вечность. Самая живучая и неправдоподобная была о том, как у него отобрали водительские права и три бутылки водки. К несчастью для стражей правопорядка, отделение милиции, располагалось таким образом, что при заходе на посадку военно-транспортный АН-12 пролетал аккурат над ним. "Все дело в сноровке, щяс я вам покажу афганский заход б****", - сказал дядя Валера и прошел над милицией на такой высоте, что вылетели стекла и два милиционера...

На крайнем севере брусника в страшном уважении. Её едят, давят в чай, трут с сахаром и вообще пытаются сделать все, чтобы придать ей новые оттенки вкуса. В детстве я морщился, но ел. Кроме брусники суровая природа могла предложить только морошку и ягель. Когда в Москве попробовал клубнику и малину, чуть не скончался от вкусового шока. По осени, все дети в гарнизоне, где жили семьи военных летчиков, пытались убежать из дома, прикинуться мертвыми или не возвратиться из школы в пятницу. Потому что в выходные нас ждала брусника...