БАЛАЛАЙКА

Балалайка оплаты рабочих выходных А вот гляньте-ка, люди рабочие, кто колымит на дядю без устали, что положено вам компенсацией за аврал в выходной да праздники. В трудовом нашем кодексе трепанном есть статья для того отдельная. Только в ней господа депутатики позабыли писать поконкретнее. Если жертвует добрый молодец или баба допустим красивая выходные часы драгоценные на щербатый алтарь трудобесия, значит им по статье полагается компенсация умеренно жирная. Чтобы день выходной или праздничный стоил вдвое от будня унылого. Позабыли сказать депутатики как расчеты вести безошибочно. От того суки работодатели изгалялись цинично и пакостно. Точку жирную в безобразии ставил суд справедливый и правильный. Он исследовал суть удвоения с колокольни самой Конституции. Колокольня та наивысокая, нету выше нее ничегошеньки. Красным смотрим суда предписание, понимаем, что дурят нас лешие. Не бывает там разночтения, не считают ставку по формулам, а на два умножают скопом всё. Для тупых там специально написано, что порядок для всех обязательный. Что иное его толкование переходит порог законности.

Балалайка родов Рабсоюза Жили были себе рабочие. Ну, как жили? Скорее были лишь. Не свободные и не гордые, а усталые и задроченные. Барин ихний поближе к столице гнездился, а ими в маленьком городке, да окрестных деревнях приказчик помыкал. И такой знаете ли коварный он. Подойдёт, поздоровается вежливо, ладошку для искренности стиснет, поинтересуется как настроение. Токмо это для виду всё. Он в местном земском собрании уж который год заседал. Наловчился человечность изображать. На деле же ни барин, ни приказчик его, ни челядь ихняя рабочих за людей не считали. Видели их скорее животиною какой, например, ишаками или мулами. То пинком, то палкою, а то морковкой на веревочке принуждали они молчаливых и покорных копытных затеи их исполнять всякие. А уж какие они там затейники этого тут и не описать вовсе. Кряхтели работяги, роптали меж собой, а перечить не смели. Все-таки семью кормить надо, да и самому кормиться требуется. С работой то в городке да деревеньках окрестных не очень то. Всё баре да помещики оседлали, каждый свою дурь на свой лад крутит. Рабочему человеку чуть что на дверь тычет. Однако ж второго месяца нового года господа совсем края потеряли. Работяги горбатились аки рабы на галерах, а в оплату им гулькину запчасть выдали. Та что в три буквы помещается. Затужили было рабочие, но тут мОлодец на заграничном коне выскочил. Ну, как мОлодец, он уже поживший конечно, но все равно неплохой, если сравнивать. Ему гулькины запчасти не особо надобны, у него их полный сейф в землю обетованную закопан, просто это обидно даже, что его к ишакам и мулам дополнительным ослом записали. В общем стал он риторики гневные в полный рост говорить без робости. Увидали такое рабочие, ошалели от своеволия. Стали массы бурлить интенсивнее, тут и сказке конец... Ан нетушки!!! В эту мутную пору зимнюю проявился один ненашенский. То ли пес, то ли рак, хер пойми его, неоткуда он взялся и вот зачем. Стал он ловко, но с осторожностью работягам идеи закидывать. Дескать мучат вас не заслуженно, незаконно и даже подленько. Вы, рабочие, люди ценные и законы для вас написаны, не тиранить вас издевательством, а, напротив, укрыть защитою. В общем долго ли коротко ли, обрюхатил он коллектив идеями. Дескать с барином и приказчиком надо смело бороться рогатиной. И оружие то законное, Конституцией людям выдано. Чтобы всяких бояр задрипанных ею в бок аккуратно тыкивать. А рогатина та волшебная профсоюзом завется ласково. В кущах райских ее не выломать, а самим родить в муках надобно. В общем стал ракопес с модным мОлодцем колдовать на статьях всяких кодексов. И идея волшебной рогатины получила живое развитие. Заворочалась, запиналася в коллективной утробе зародышем, модный мОлодец даром что старенький, всё носил ее и кормил обещаниями. И 17-го сего месяца состоялись роды тяжелые. Утром схватки были предприняты, и пеленки загодя приготовлены. Собрались работяги бывалые поглазеть на рождение диковины. Тут ворвались два санитара к ним. Всем раздали противосудорожное. Из-за них и не вышла рогатина. Ракопес в сукабля опрокинулся, ну а молодец хитромазаный на попытке родить отсутствовал. Опосля отработки на барина, взял он волю в кулак мозолистый, пригласил акушеров аховых и ещё одного опасного. В коллективе самый особенный, с виду он ни павлин, ни курица. Но внутри него преспокойненько и Годзилла и бобр прячутся. В общем сели они в безопасное санитарами место не людное и родили без вского страха, блин, да такое, что не зажмурится. Нарекли дитятю без пафоса, молодцА записали папою, в общем, сделали мы как надобно - Рабсоюз теперь наша рогатина.