Рассказы старого

В конце 90-х я был на психологическом тренинге-семинаре. После нескольких лекций устроили нам тест: мы все в корзине воздушного шара и он над морем терпит крушение. Все лишнее уже выкинули, в том числе и собаку. До берега далеко, а корзина уже коснулась воды. Пока мои товарищи по воображаемому несчастью спорили и искали лишнего, я невольно отвлекся на воспоминания. В начале 70-х я купил у спекулянта двухместную резиновую лодку. И вот осенью я плавал на ней по большому озеру. Моросил осенний дождь, порывисто дул холодный ветер...

В начале 70-х я последний раз видел свою прабабушку. Она жила в другом городе и пекла очень вкусные блины, тонкие как бумага. Из всех её рассказов особо запомнился один. До войны мы жили в двухэтажном доме, в комнате на первом этаже. В июне 1938 родственник наших хороших друзей сказал им, что к ночи за нами приедет воронок. Они прибежали к нам, говорят бегите. А был уже вечер. Мы с мужем быстро собрали, что смогли, договорились с друзьями о месте тайных встреч, и с двумя младшими детьми, хорошо старший жил в другом городе, вылезли в окно и что есть сил побежали из города...

Умер мужчина преклонного возраста. И тут же оказался перед стойкой ресепшна. Справа от стойки дверь с табличкой «Рай», слева дверь с табличкой «Ад», заколоченная крест-накрест досками. За стойкой сидел моложавый клерк в строгом костюме с аккуратно подстриженной бородой. Мужчина был ошарашен. Только что он лежал на потертом диване в своей однушке, и, перед тем как закрылись его глаза, смотрел на выцветшие шторы. А тут все сияет и ни потолка, ни стен. Мужчина растерянно посмотрел направо, налево, затем на клерка с бородой...

— Деда, а что такое крысиная натура? — Давай, я тебе расскажу две маленькие истории про крыс, сам поймешь. До войны мы жили в пригороде, в своем доме. В сенях у нас был чулан. Ну, как-то поставили мы в чулан бутылку с молоком. Пробка потерялась, накрыли бутылку просто чистой тряпочкой. А утром смотрим: что за черт, бутылка на месте, а молока меньше половины. Дверь в чулан закрыта на крючок, из сеней на улицу дверь на засове, а молока нет. Что мы только не думали. Прямо, нечистая сила какая-то. Короче, через некоторое время я всё-таки выследил эту нечистую силу...

Стоял жаркий летний день. В квартире на четвертом этаже пятиэтажной хрущевки ждали возвращения старшего сына из армии. Ему повезло, срок службы его призыва сократили с трех лет до двух. Два года в заботах и хлопотах пролетели как один день. Но этот месяц казалось никогда не кончится. Последнее письмо от сына-солдата пришло месяц назад. Писал, что вот-вот должен демобилизоваться и что как доберется до ближайшего города в бескрайних казахских степях, даст телеграмму. Но пока ни письма, ни телеграммы...

На окраине города, вдоль большого оврага, стояла длинная вереница брошенных, полуразрушенных сараев. В одном из них, более-менее уцелевшим, был штаб трех сорванцов, закадычных друзей 14–15 лет. По мнению жителей близлежащих бараков, это была шпана. Заводилой у них был крепкого телосложения пацан по прозвищу Битюг. В этот погожий августовский полдень середины 60-х троица собралась в своем штабе. — Ну, пацаны, налетай — сказал Битюг, разворачивая небольшой сверток из газеты, — вчера пахан в стельку пришел, так я у него шесть папирос спер...

Как-то возвращались мы с коллегой из деловой поездки. Ездили на моей машине, дело шло к ночи, а до дома еще надо было проехать через все горы Южного Урала. Мне коллега говорит: давай переночуем у моих родственников, крюк не большой, все лучше, чем ночью по горам ехать. Ну, думаю, за рулем я уже часов шесть, но могу и дальше ехать. Но если есть возможность поспать, лучше поспать. Согласился. Заехали, попили чаю, коллега наговорился с родней. Уложили меня спать на маленьком диванчике. Лежу я на спине и уже задремал, как чувствую, котик хозяйский залез на меня и улегся на груди...