Рассказы. Просто рассказы

Глава 13 Пока я поднимался на второй этаж, не лифтом - его в этой части здания не было, или я не увидел – просто по лестнице, всё пытался представить себе планировку центра. Когда я посещал его в качестве пациента, или, в свете новых обстоятельств, кандидата, то ходил по Г-образному коридору второго этажа. С одной стороны коридора были окна, выходящие на улицу и на сквер возле здания, а с другой – кабинеты. На дверях кабинетов не было никаких индексов в виде букв с цифрами, только обычные для любого медучреждения надписи – терапевт, хирург, ЭКГ и тому подобные...

- Автобус приходит в полседьмого, выходить надо в шесть часов, - сказала Лена, - ты понимаешь, Фёдор, — это значит, что вставать надо в пять. - В пять, так в пять, как в обычный рабочий день, - отозвался Фёдор, не отрываясь от управления тридцатьчетверкой – его танк входил в город, и он опасался засады в ближайших к нему развалинах. – Когда ты говоришь автобус? - В двадцать минут седьмого отправляется от универмага, минут через десять у торгового центра, а нам до центра идти сколько – минут двадцать?...

Глава 12 Обдумать не получилось. На следующий день, ровно в девять позвонили из центра. Извинились и предложили перенести процедуры на сегодня, прямо на сейчас, как можно скорее. Я язвительно осведомился, что тогда, возможно, они проведут процедуры на дому, но мне ответили, что, к сожалению, это невозможно. И после некоторой паузы добавили, что в случае моего отказа, процедуры переносятся на неопределённый срок и что причины переноса крайне серьёзны, форс мажор и вообще за беспокойство они компенсируют...

Если смена выпадает на будний день, то самое лучшее её время – после пяти, когда начальство уходит, работа почти всегда уже сделана и до самого конца смены – до восьми часов - можно находится в дежурном режиме, занимаясь своими делами, а то и вовсе отпроситься у Николаича для решения всякого рода неотложных вопросов. Поэтому случившийся аванс решили отметить именно после пяти. Конечно, аванс - не бог весть какое событие, но накануне авиатехник Саня Деткин наловил и засолил омуля, начальник смены...

А вот ещё история была. Поезд фирменный, где-то за Уралом. Плацкартный вагон. Вечер уже, свет вагоне включили. Пассажиры, те кто в вагон-ресторан не пошли, к ужину готовятся. Две очереди в вагоне – в одном конце в туалет, в другом к титану. По вагону запах лапши, чай заваривают. Чтобы курицу или там яйца кто ел, как раньше – такого и нет почти. Чай с печеньем, может у кого и пироги, но таких мало. Блюда быстрого приготовления, в общем. Едят за столом по очереди, а кто уже познакомился и личную симпатию почувствовал - вместе...

Глава 11 Ничего не надумал. Основания гематрии показались мне сомнительными. Я проверил адрес на калькуляторе гематрии, оказалось и такой существует, повторил его несколько раз вслух, прикинул, как это звучит на иврите в разных его изводах. Никакой гармонии не ощутил и окончательно уверился, что я или снюсь сам себе, или, что гораздо хуже, какому-то каббалисту, возможно и Беньяминову. В первом случае у меня есть надежда, что я рано или поздно проснусь, а как будить Вениаминовича, я и понятия не имею...

Глава 10 И приступили. Кучкин достал из нагрудного кармана рубашки блокнот и карандаш, открыл чистую страницу и вывел на ней единицу. Задумался, подчеркнул и поставил точку. - Итак, что мы имеем? - Вторжение неведомой сущности в мирную, не готовую к оказанию сопротивления среду, - не задумываясь ответил я. - Ага, значит ты так это видишь – кивнул Кучкин. – А если так, то реагировать надо на эти события как на угрозу. Я бы сказал, экзистенциальную угрозу. А угрозы такого рода требуют крайне серьёзной реакции...

Глава 9 И мы пошли. По пути Кучкин рассуждал на отвлечённые темы, а я пытался понять, что это всё значит и как это воспринимать – как приключение или как некую неведомую неприятность. О катастрофе я пока ещё не думал. Поняв, что на никакое внятное объяснение не способен, прислушался к рассуждениям Петровича. Он говорил о связи букв и чисел, о невозможности отделить одно от другого, о тонкой, почти неосязаемой границе между ними. В общем, о том, о чём он говорил всегда, хотя на первый взгляд, он всегда говорил о разном...

Например, вот такая история. Летит самолёт. Рейс по центральному расписанию. Две промежуточные посадки с дозаправкой. Самолёт ближнемагистральный. Пассажиров человек сто, время года ну, допустим, начало осени. Обычные пассажиры. Половина командировочных, половина отпускников, детей немного – все уже в школе, маленькая собака в переноске или даже кошка. Летят, кто спит, кто в иллюминатор смотрит, кто в телефон, кто книги читает. Буйных нет, всё спокойно. И вдруг – удар, хлопок, разгерметизация....

- В Минске можно купить «Электронику» без записи, - сообщил Борька Соколов и внимательно посмотрел на Фёдора. - Ну да, - отозвался тот. – Как на Кузнецком мосту. - Минск – не Москва, желающих меньше. Говорят, кто-то из гафовцев взял. Фёдор хотел напомнить про дойку кур в столице, но подумал, - А вдруг? Вдруг действительно в Минске можно взять «Электронику-БК-0010» - первый советский персональный компьютер. С ним Фёдор связывал неопределённые, но возвышенные надежды. Тогда он ещё не слышал о связи счастья со всеобщим распространением радио, но настроение было именно такое...

В 1875 году в Николаевске закрыли штурманское училище. Через пять лет центром Приморской области вместо Николаевска стала Хабаровка. Через срок шесть лет утвердили новое название города – Николаевск-на-Амуре. А через шестьдесят два года я отказался от распределения в аэропорт Николаевска и выбрал Иркутск. В 1989 году население Николаевска достигло 36 тысяч человек и продержалось на этом уровне три года. Я мог стать свидетелем лучшего периода жизни города, но я выбрал Иркутск. Обычно, когда говорят про Николаевск, обязательно упоминают рыбалку, красная рыба с икрой и всё такое...

Глава 8 - Говори адрес, - сказал Кучкин. Я назвал. Я очень хорошо запомнил адрес, в нём была, определённо была, гармония букв и цифр. Если бы я владел искусством гематрии, то смог бы эту гармонию исчислить и, возможно понять что-то, но я в гематрию не верю, возможно и напрасно, так что – мимо. Наверное, Беньяминов проверял меня и адресом тоже, он кажется, называл его, когда приглашал на диспансеризацию, но я тогда даже и подумать не мог о гематрии и лишь теперь, узнав его фамилию, задумался о некоем скрытом смысле, по всей вероятности, заключенном в адресе...