Художественная психология

Тамара вынула из дорожной сумки рабочие перчатки. Она положила перчатки поверх старой кофты. Эту сцену они пересказали у меня вдвоём. Даже спорить о словах не стали. Тамаре шестьдесят четыре года, Виктору - шестьдесят семь. Вместе они сорок один год. Оба на пенсии. С весны до поздней осени почти каждые выходные проводят на даче. Теперь Тамара хотела понять, почему муж дождался пятницы, чтобы объявить об отказе. Виктор - почему одна пропущенная поездка стала поводом обсуждать весь их брак. Тамара повернулась к нему: Он показал, как именно...

Николай проверил пуговицу на манжете и потянул рукав вниз. Ему шестьдесят четыре. Сорок один год он работал сварщиком. Семь недель назад вышел на пенсию, но будильник по-прежнему звенел в пять утра. Следом открывался шкаф, включался свет в коридоре, по полу начинали шаркать домашние туфли. Зинаида пришла с ним, чтобы объяснить, почему они вообще записались на встречу. Николай считал, что говорить здесь особенно не о чем. Николай усмехнулся, но рукав не отпустил. Зинаида рассказала, что сначала пыталась ложиться в другой комнате...

«Мама, ты шьёшь не тех кукол». Даша сказала это, держа в руках куклу в синем платье. У той были длинные светлые волосы, аккуратные туфли и вышитая улыбка. Даша сняла с неё ленту и положила рядом. Мать потянулась поправить воротничок, но остановилась...

«Я знаю, когда построили этот дом. А что здесь продают на завтрак, не знаю». Алевтина сказала это у витрины булочной. За стеклом висели маленькие бумажные ценники, на одном отпечаталась капля воды. Она смотрела на них так внимательно, будто перед ней была табличка к музейному экспонату. Ей шестьдесят пять. Сорок лет она водит экскурсии по старому центру. Помнит годы перестроек, фамилии архитекторов и дома, где прежде находились мастерские. На первую встречу пришла с большой складной картой, деревянной указкой и блокнотом в клетку...