Снежные вершины вставали в небо, как молчаливые стражи, и тени от них лежали на траве до самого полудня. Но я любила это место. Здесь я могла быть одна. Без взглядов. Без намёков. Без отцовского «пора», без материнского «не зли богов». Здесь — только я и ветер. Я и птицы. Я и лес. Я могла спокойно гулять в одиночестве впитывая в себя всю силу и красоту природы и дикость родного края. Меня звали Ливиана. Имя, которому завидовали, которое шептали, будто заклинание. Слишком часто — с дрожью, с желанием, с надеждой, на которую я не давала повода...
Со стороны всегда казалось, что драконы собирают золото. Эта мысль была удобной, простой и позволяла объяснить сразу многое: пещеры, сундуки, охранные чары и тот факт, что некоторые драконы смотрели на незваных гостей с выражением крайнего недовольства. Люди любили простые объяснения, особенно если они избавляли от необходимости задумываться. Сами драконы с этим не спорили. Не потому, что соглашались, а потому, что не видели смысла уточнять. Тот, кто считает сокровище просто кучей металла, всё равно не поймёт разницу...
Анна только что стояла между мной и королевой — хрупкая, упрямая, не склоняющая голову. Королева пыталась её сломать. Не меня. Её. И это окончательно перевело дело из разряда служебных в разряд личных. Если королева действительно играет в эту игру — я выясню правила...
В драконьих землях считалось, что холостой дракон — явление временное, а вот почти женатый — уже проблема. Потому что холостой дракон опасен предсказуемо. Он живёт как хочет, охраняет свою территорию, не даёт обещаний и не вступает в переговоры, которые могут повлечь за собой обязательства. С ним всё ясно: пока он не сказал «да», он никому ничего не должен. Почти женатый дракон — другое дело. Формально он ещё свободен. Территориально — уже нет. Магически — под вопросом. Социально — в состоянии, которое не поддаётся точному описанию и потому вызывает тревогу у всех заинтересованных сторон...