«ХОЧУ СКАЗАТЬ»

Моя бабушка хранила деньги в трёх местах: в стеклянной банке за макаронами, в старой сумке и в книжке «Кролики и зайцы» - между страницами 44 и 45, если точнее. Три девальвации, один дефолт, две деноминации - и всё это богатство уцелело. Не потому что бабушка была финансовым гением, а потому что советская кубышка не зависила от ключевой ставки Центробанка, лимитов АСВ и настроений налоговой. А теперь честно: где ваши сбережения прямо сейчас? Если ответ «на карте» или «на вкладе, который я открыл в марте и забыл про него» - садитесь удобно...

— Вы в своем уме?! — Правильно. Добро должно быть с кулаками. А любовь — с мозгами. Иначе это не любовь, а паразитизм... — Мама, давай смотреть на вещи реально, ты же там просто засиделась на своих шести сотках. Тебе в твоем возрасте тяжело спину гнуть, а Даньке нужен стартовый капитал. Мой сын Алексей произнес это с той фирменной интонацией успешного менеджера по продажам, которой он обычно «дожимал» сомневающихся клиентов. Он сидел на моей кухне, вальяжно откинувшись на спинку стула, и помешивал ложечкой остывший чай...

— Слушай, ну зачем ей целая комната? Поставим диванчик в коридоре, она же женщина компактная, потеснится... Эта фраза ударила меня ровно в тот момент, когда я бесшумно закрывала за собой входную дверь. Я всегда смазываю петли в своей квартире, привычка снабженца с авторемонтного предприятия. Механизмы должны работать тихо, вот и мой английский замок щелкнул практически без звука. Я замерла в прихожей, так и не сняв правый сапог. В моей собственной кухне, где я буквально вчера отмывала плиту после кулинарных экспериментов невестки, сейчас вершились великие дела...

— Ты знаешь, кто я такой? — Вы бы закусили. А то от вашей философии желчью пахнет. У нас тут праздник, а вы нам аппетит портите. — Я вот на этого гуся смотрел и думал. Тяжело им. — Двери, которые открываются только за деньги, ведут в никуда... Свой шестидесятый день рождения я встретил с четким осознанием одной простой истины. Юбилеи придумали для того, чтобы человек мог официально, при свидетелях, подвести черту под своими иллюзиями. Когда тебе шестьдесят, ты уже не ждешь, что мир вдруг изменится к лучшему...