Улитка Лол

Анюта слышала, как дрожал телефон в прикроватной тумбочке, но смотрела в потолок, не шевелясь и редко моргая. Анюта стала мамой всего часа 4 назад. Ей бы поспать, притвориться, что нет ни до чего дела, а не отвечать на звонки и сообщения. Люси спала. Такая крошечная и бледная в больничных застиранных пелёнках. Однажды она превратится в неугомонную девочку-подростка и, быть может, оценит имя, которое выбрала для неё мать. Анюта, как и все родители, хотела, чтобы имя у её ребёнка было редким, а не таким, как у неё самой: 3 Ани на класс...

Ларисе было досадно и грустно. Её парень ушёл к другой. Взял и ушёл, не скрывая своих намерений, не беспокоясь о том, будет ли Ларисе больно, когда она увидит их вместе. Больно Ларисе было, и их вместе она видела часто. Городок небольшой. Даже не областной центр, изрезанный трамвайными путями. Он не здоровался. Просто проходил мимо, как будто Лариса – случайная прохожая. Его спутница светилась от счастья. Наверное, после того, как она увела чужого парня, самооценка взлетела до небес. Каждый вечер Лариса в компании подружек ходила в бар...

Лиза поняла одну простую вещь: она никогда не будет жить правильно, ибо, как правильно она должна жить, знают все, а она не знает. До 33 лет Лиза жила для себя. Больше было не для кого. Романы случались...

Ангелина снова оказалась неблагодарной и ей снова сделалось больно, хотя и не привыкать. Что она сделала? Она же не сделала ничего дурного. Просто хотела жить своей жизнью, а не той, что придумала для неё мама...

– Твой отец говорил, что нужно было оставить тебя в роддоме, а я не оставила. Я забрала, – мама часто повторяла эти слова, будто ждала благодарности или другой награды за великодушный поступок. Анна никогда не благодарила мать...

Элли не знала отца. Лишь три чёрно-белые фотографии в старом альбоме и рассказы мамы, которым не верилось. Разве может хороший человек забыть о своём ребёнке? На фотографиях отец молод и как будто счастлив. Мама тоже молода и счастлива, и белое платье ей к лицу. Элли помнила, как в детстве мечтала о таком же платье. Может, всего лишь капельку красивее. – Это ерунда. Лишняя трата денег, – говорила мама, – у меня было белое платье и что? Развелись через год после твоего рождения. Элли не верила. Разве дело в платье? Платье это всего лишь платье...

В палате нас было двое. Я и Настасья. Настасья делала вид, что ничего не слышит. Я пыталась поступить также, но не получалось. Наша соседка – Вика – уж очень громко кричала. Это было не впервые. Сначала Вика залипала в телефон...

Она была молода и несчастна. Парень, который ей нравился, ушёл. Просто ушёл и не объяснил причину. Впрочем, ей не нужно было что-то объяснять. Она знала, что он так и не смог полюбить её. Просто знала...

– Это ерунда, – сказала мама. Сказала громко и чётко. Как отрезала. Кира вздохнула и закрыла глаза. Она всегда закрывала глаза, когда хотела плакать. Сразу становилось пусто и темно, но слёзы отступали...

Она встретила подругу. Встретила случайно на пешеходном переходе. Она и не помнила, когда они болтали обо всём и ни о чём одновременно. Слишком погрузилась в свою жизнь, чтобы интересоваться чужой и чтобы что-то рассказывать о своей. Она поздоровалась и хотела пройти мимо. Она не спешила. Просто не была готова к встрече. Просто не знала, о чём говорить. Просто хотела побыть наедине с собой. У неё было слишком мало времени для этого. Подруга остановила её. – Ты не помнишь, у кого разные глаза? – спросила подруга...

Светка захлопнула дверь и заплакала. Не хотела она себе такой судьбы. Не хотела, но сама свернула не туда, хотя сердце и подсказывало: надо бы остановиться, свериться с картой. Светку никто никогда не любил...

Настя злилась на мужа. Они так хотят ребёнка, а он курит третью сигарету за вечер. Обещал же делать почти всё, что сказал врач. Обещал и не делает. Говорит, что невозможно так жить, постоянно заглядывая в список того, что нельзя...