Истории из Петербурга

В 1913 году Российская империя отмечала 300-летие дома Романовых — юбилей, приуроченный к восшествию на престол Михаила Фёдоровича в 1613 году. По этому поводу в Петербурге устроили грандиозные торжества, а кульминацией стал роскошнейший бал в Зимнем дворце...

Неподалеку от Конногвардейского манежа, на Исаакиевской площади стоит конный памятник Николаю I — один из самых технически совершенных монументов XIX века. Скульптор удивил всех: император восседает на коне, опираясь всего на две точки — задние копыта коня...

Все началось при Екатерине II. В императорском Петербурге, где каждая минута была подчинена строгому расписанию, часы стали не просто приборами — они стали глазами власти. Но среди мастеров, чинивших карманные хронометры и башенные куранты, появилась тайная гильдия — «Стражи Времени»...

Это самый широкий мост через Мойку. Все думают, что он назван в честь цвета — но нет. В XIX веке его называли Синим, потому что здесь, по ночам, раздавался тихий плач — не от воды, не от ветра, а от самого металла...

С конца XIX века и до наших дней очевидцы — извозчики, ночные рыбаки, студенты, гулявшие после балов, а позже — даже милиционеры и туристы — рассказывали об одной и той же женщине. Она появляется только...

В 1858 году в Санкт-Петербурге открыли первую в России телеграфную станцию общего пользования — она находилась в здании Главного инженерного училища на Васильевском острове (ныне — Военно-инженерный институт)...

Когда он впервые приехал в Петербург — три года назад, в конце ноября — город показался ему слишком высоким. Не небоскрёбами (их здесь мало), а колоннами, фасадами, взглядами ангелов на фронтонах. Подмосковные просторы, где горизонт — это поля и леса, уступили место узким улицам, где небо — полоска между крыш, а эхо отвечает раньше, чем ты договоришь фразу. Он устроился в лучшую компанию страны — не в главный офис, а в один из тех деловых центров на Васильевском острове, где утром в стеклянных коридорах пахнет кофе и стратегией, а вечера длинные, как докладные...

В самом сердце Петербурга, там, где Зимняя канавка почти теряется между Эрмитажем и Адмиралтейством, зимой бывает такая тишина, что слышен даже шёпот снега, падающего на чугунные решётки. Именно в эту тишину, раз в несколько десятилетий, на берегу канавки появляются детские саночки. Они маленькие, деревянные, с вырезанными звёздами на бортах и потрёпанным красным лаком. Никто их не оставляет — они просто возникают утром после сильной метели, стоят ровно посреди тротуара, будто их только что оставили...

В одном из старых доходных домов на Садовой улице, неподалёку от Сенной площади, в начале XX века жила семья мелкого чиновника — Александр Петрович и его жена Анна. У них была дочь, Лизавета, тихая и мечтательная девушка, увлекавшаяся спиритизмом — тогда это было в моде среди петербургской молодёжи. Однажды Лизавета купила на блошином рынке старинное овальное зеркало в потемневшей бронзовой раме. Продавец, старик с пустым взглядом, предупредил её: «Не смотри в него дольше трёх секунд. И никогда — ночью»...

В самом сердце Санкт-Петербурга, среди трёх лучей Невского проспекта, возвышается здание Адмиралтейства — величественное, с золочёным шпилем, увенчанным корабликом. Но в XVIII веке на этом месте стояла не просто крепость, а первый военный форт молодого города, основанный самим Петром I. Говорят, что в самые туманные ночи, особенно перед сильными наводнениями, на набережной Невы появляется призрак адмирала — высокий мужчина в старинном мундире, с трёхуголкой и шпагой у бока. Он медленно идёт вдоль...

В 1830-х годах архитектор Огюст Монферран (тот самый, что строил Исаакиевский собор) получил заказ на создание Александровской колонны — монумента в честь победы России в Отечественной войне 1812 года. Колонна должна была возвышаться на Дворцовой площади, прямо перед Зимним дворцом, и быть… самой высокой в мире цельной гранитной колонной. Но задача казалась безумной.  Высота — почти 48 метров, вес — около 600 тонн. Цельный гранитный монолит, вырубленный в Карелии, нужно было перевезти по Финскому...

В 1912 году в Императорском Эрмитаже находилась одна из самых ценных реликвий Древнего Египта — золотая погребальная маска фараона Тутанхамона. Нет, не та знаменитая, что сейчас в Каире — а её точная, ручной работы копия, изготовленная по заказу Николая II для частной коллекции. Маска была выполнена из чистого золота, инкрустирована лазуритом и горным хрусталём, и весила почти 11 килограммов. В начале Первой мировой войны император отдал приказ спрятать самые ценные артефакты. Часть сокровищ была вывезена в Томск, другая — замурована в подвалах Зимнего дворца...