Полчаса для себя

Бархатную коробочку Тамара Ивановна держала на коленях уже второй час, и к десерту половина ресторана научилась смотреть на нее боковым зрением. Коробочка была небольшая, темно-синяя, с потертым золотым кантом и тугим замочком. Внутри лежали серьги и колье, которые в семье называли дореволюционными, хотя точный год рождения украшений никто не знал. Знали другое: их носила прабабушка Тамары Ивановны с фотографии в овальной раме, бабушка прятала во время войны, а сама Тамара доставала только по большим случаям...

Ирина вернулась домой на час раньше и уже занесла руку, чтобы открыть дверь кухни, когда услышала изнутри собственное имя. В коридоре у нее в каждой руке было по тяжелому пакету: молоко, картошка, курица, пачка риса, зелень, Павлов любимый сыр с плесенью, который он сам называл «вонючим, но интеллигентным». На кухне горел свет. Телефон лежал на столе на громкой связи. Из него ворвался Костин смех и прокатился по квартире так свободно, будто хозяином здесь был он, а не Паша. – Да ты прикинь, Костян, – говорил Павел, – моя вчера опять устроила акцию протеста против пыли...

– Игореша, у меня все великолепно! Давление как у космонавта, ноги сами бегают, а в холодильнике черная икра ложками. Ты только не переживай, работай. Анна Петровна произнесла это таким бодрым голосом, будто давала интервью районной газете о секретах активного долголетия. При этом сама сидела на кухонной табуретке, вытянув правую ногу, и растирала колено. Дверца холодильника была открыта. На средней полке стояли половина пачки масла, банка кабачковой икры, две морковки и кастрюлька с гречкой. Анна Петровна заметила эту неубедительную выставку благополучия и прикрыла холодильник пяткой...

Елена Михайловна двадцать три года накрывала семейный стол одна, но в это воскресенье поставила рядом со своим прибором еще один. Лучший бокал, фарфоровую тарелку без скола, новую льняную салфетку. На кухне доходило жаркое, в холодильнике ждали заливное и торт, а сама хозяйка третий раз меняла серьги, хотя обычно встречала детей в домашней кофте и говорила, что «родные не налоговая, перед ними отчитываться внешностью не надо». Сегодня на ней было темно-зеленое платье, волосы она уложила у мастера,...

К пятидесятилетию брака Клавдии Ивановны и Степана Петровича ресторан украсили так, будто супруги все эти годы не ссорились, а исключительно шли рука об руку навстречу закату. Золотые шары подпирали потолок, огромные цифры «50» мерцали возле сцены, на столах стоял хрусталь, который гости боялись трогать без разрешения, а ведущий уже дважды назвал юбиляров «живым доказательством вечной любви». Само доказательство сидело за центральным столом. Клавдия Ивановна поправляла салфетку и каждые полминуты толкала мужа коленом...