Исторические факты, драмы и интриги

Императрица Екатерина II входила в комнату к старому Ивану Ивановичу Бецкому, наклонялась и целовала ему руку. Слуги переглядывались, а по Петербургу полз шёпот: «Так целуют руку не придворному... Так целуют руку отцу!» Сама государыня всю жизнь называла себя дочерью князя Христиана Августа Ангальт-Цербстского. Говорили при дворе, впрочем, всякое. И началось всё задолго до её рождения, в маленьком гарнизонном Штеттине. 8 ноября 1727 года пятнадцатилетнюю голштинскую принцессу Иоганну Елизавету обвенчали с прусским генерал-майором...

Граф Спенсер договорил последнюю фразу, и под сводами Вестминстерского аббатства стало тихо. Только что он попрощался с сестрой, принцессой Дианой, и прямо при королеве сказал то, о чём при дворе вслух не говорили никогда... Сначала снаружи донёсся странный шум, похожий на дождь по крыше. Это аплодировали тысячи людей, которые смотрели похороны на больших экранах в Гайд-парке и на улицах вокруг собора. Звук докатился до тяжёлых дверей, проник внутрь, и вдруг захлопали уже на скамьях аббатства. На похоронах! В присутствии королевской семьи! Королева Елизавета II сидела неподвижно...

«Виновна, клянусь честью», - произнёс пожилой лорд, приложив руку к груди, и опустился на скамью. Следом поднялся второй, за ним третий, и так больше сотни раз подряд, а женщина в чёрном траурном платье стояла перед ними в Вестминстер-холле и слушала одно и то же слово. Шёл апрель 1776 года. Сама подсудимая называла себя вдовствующей герцогиней Кингстон. Обвинение уверяло, что никакая она не герцогиня, а законная жена живого и здорового графа Бристоля. Выходило, что у этой дамы было два мужа сразу! Хотя первого она не желала даже вспоминать...

«Она ничего не подозревает», - вполголоса сказала медсестра за дверью палаты, и двадцатилетняя Энн Купер Хьюитт замерла под одеялом. В больницу её привезли с аппендицитом. О том, что ещё с ней сделают на операционном столе, заранее договорилась её родная мать. Стоял август 1934 года. В Сан-Франциско, в частном санатории «Данте», было душно, шов под повязкой тянул при каждом вдохе, а во рту до сих пор держался сладковатый привкус эфира. Энн лежала с закрытыми глазами, и в коридоре, видимо, решили, что она спит...

Карета свернула к Ле-Гландье 15 августа 1839 года. Всю долгую дорогу из Парижа молодая жена представляла себе замок, о котором так охотно рассказывал муж. Башни, парк, гостиная с роялем. Карета остановилась у серых стен бывшего монастыря. Штукатурка осыпалась, в комнатах пахло сыростью, свекровь встретила невестку сухо. По коридорам бегали крысы. Через год о крысах Ле-Гландье будет говорить вся Франция. Ночью Мари заперлась в своей комнате и написала мужу письмо. Она просила отпустить её. Если он откажет, писала она, у неё есть мышьяк...