Марина Иванова

Кате было двадцать шесть, когда она купила эту двушку. Сама. На свои накопления и небольшой кредит, который закрыла за четыре года. Ни мамина помощь, ни чьи-то ещё — просто она, зарплата инженера и жёсткий бюджет. А потом появился Сергей. И через два года — свадьба. — Вот и хорошо, — сказала тогда Валентина Ивановна, свекровь. — Теперь у вас всё своё. Семья — это главное. Катя ещё подумала: какая тёплая женщина. Как ей с ней повезло. Но везение оказалось с подвохом. Первый намёк прозвучал примерно через год после свадьбы...

Антону шестнадцать. Рослый, с жиденькими усами и с видом человека, которому всё должны. Каждые две недели он приезжал к нам на выходные — из отцовской квартиры в нашу. Я не была злой мачехой. Правда. Готовила, стелила чистое бельё, не лезла с разговорами, если не хотел. Три года так. Я думала: ну парень, переходный возраст, притрётся. Не притёрся. В ту пятницу я стояла у плиты. Жарила котлеты — Антон с порога сказал, что голоден. Игорь сидел в кресле с телефоном. Антон зашёл, посмотрел на сковородку, потом на меня...

Вика вышла из машины и остановилась, глядя на дачный участок. Забор покосился, калитка висела на одной петле, а крыша веранды просела так, что того и гляди рухнет. — Ну и запустение, — вздохнула она, толкая калитку. — Дед Игнат последние годы уже не следил ни за чем. Она приехала одна. Андрей сказал, что у него срочная встреча с клиентом, хотя Вика видела, как он нервничал, когда она собиралась. Всё утро ходил за ней по квартире, задавал странные вопросы: «Точно хочешь ехать? Может, в выходные вместе?» Странно...

Оля сидела на скамейке у роддома и смотрела, как санитарка вытирает лужи после дождя. Женщина в синем халате, лет пятидесяти, с усталыми глазами, методично водила шваброй по асфальту. — Милая, ты чего тут сидишь? Холодно же. Рожать скоро? — спросила она, остановившись рядом. — Через две недели, — Оля погладила живот. — Вышла проветриться. — А муж где? Неужто одну отпустил? Оля горько усмехнулась. Юра уже полгода как был бывшим мужем. Развод оформили быстро, а вот дележка квартиры превратилась в настоящую войну...

Она сидела на скамейке в парке и смотрела, как молодые мамы катят коляски. Солнце слепило глаза, но Наталья Петровна не щурилась. Она вообще ничего не чувствовала уже третий час. Только пустоту в груди и тупую боль в висках. Телефон лежал в кармане пальто. На экране застыла переписка с сыном. Последнее сообщение пришло два дня назад. «Мам, я серьезно. Не пиши мне больше. Лена считает, что ты токсично влияешь на нашу семью. Я люблю жену. Я выбрал её». Наталья Петровна тогда не ответила. Она просто выключила телефон, села на кухне и просидела так до утра, глядя в одну точку на обоях...