Я её не понимаю!

Я никогда не думал, что один вечер может так сильно ударить по мужчине. Мы с Леной были вместе почти двадцать лет. Нам уже давно не по двадцать: работа, сын, который недавно съехал учиться в другой город, родители, дача, бесконечные счета и планы на выходные. Жизнь стала спокойной. Иногда слишком спокойной. Но я никогда не сомневался, что мы с Леной — семья. Что бы ни происходило, вечером я вернусь домой, она поставит чайник, мы поговорим, посидим рядом. Иногда поругаемся из-за мелочей, потом помиримся...

Первый раз я заподозрил неладное из-за телефона. Раньше Ирина спокойно оставляла его где угодно: на кухонном столе, на диване, в ванной. Иногда просила меня ответить, если она в душе или занята. А потом телефон словно прирос к её руке. Она брала его с собой в другую комнату. Клала экраном вниз. Вечером могла сидеть на балконе, переписываться с кем-то и сразу выключать экран, когда я выходил. Я старался не показывать, что замечаю. Говорил себе: «Не накручивай. У человека может быть своя переписка, подруги, работа»...

В день нашей двадцать третьей годовщины я купил Вере огромный букет роз. Не просто букет из ближайшего магазина. Я заранее заказал цветы, выбрал открытку, забронировал столик в ресторане, где мы когда-то отмечали первую годовщину. Мне хотелось сделать всё красиво. Как раньше. Я пришёл домой раньше неё, поставил букет в вазу, спрятал открытку, надел рубашку. Даже побрился, хотя в последнее время делал это без особого желания. Вера вошла в квартиру около семи вечера. Уставшая, с сумкой через плечо, в той же куртке, в которой ходила на работу...

Эту фразу я услышал во вторник вечером. Не в разгар ссоры. Не после громкого скандала. Не тогда, когда кто-то из нас собирал вещи и хлопал дверью. Вера сказала это спокойно. Я сидел на кухне, разбирал квитанции, а она стояла у окна и смотрела во двор. На улице уже темнело. У соседнего подъезда кто-то заводил машину, в телевизоре тихо бубнил ведущий, а я думал, почему опять пришёл такой большой счёт за коммуналку. Вера вдруг сказала: — Саш, нам надо поговорить. Я даже не сразу поднял голову. — Говори...